Автор: Юрченко Михаил Петрович

E-mail: Mixail1966@yandex.ru

В УГАРЕ

(рассказ)

Клюев Артем Михайлович, типичный представитель малого бизнеса. Он, как пластмассовая бутылочка с надписью на этикетке «два в одном». Артем Михайлович хозяин фирмы «Надежность» и руководитель ремонтно-строительной бригады этой фирмы.

Начинал Клюев, как и прочие представители складывающегося на наших глазах среднего класса, с «дежурных» должностей. После института пошел работать мастером на стройку. Потом работал прорабом. Получив хороший практический опыт, перебрался на руководящую должность в коммунальную службу. А тут и госзаказ. Подумал-подумал Клюев – руководитель и рискнул стать Клюевым – предпринимателем. Благо в администрации района нашлись «хорошие люди» поддержали, помогли начинающему бизнесмену. Фирма «Надежность» выиграла конкурс на установку в жилых домах счетчиков холодной и горячей воды.

Клюев быстро «сколотил» бригаду и лично возглавил ее. Рабочий процесс, благодаря своему практическому опыту специалиста и руководителя ловко поставил на «поток». Пока рабочие его бригады устанавливали счетчики горячей и холодной воды по «точка», Артем Михайлович усиленно искал новые «рабочие места», заключал с желающими установить счетчики договора, одним словом, делал деньги сам, давал заработать рабочим и «кормил» «хороших людей» из администрации района. Все были довольны.

В один из декабрьских, пасмурных дней группа рабочих из бригады Артема Михайловича пришла устанавливать счетчики горячей и холодной воды в квартиру. Осуществлял установку опытный специалист, Хворостин Эдуард Викторович, мужчина в возрасте, среднего роста, коренастый с короткой стрижкой. Помогал ему, Котов Кирилл, щупленький девятнадцатилетний студент заочного отделения одного из институтов города. Тут же находился и Сорока Лев Борисович, рабочий из их бригады, мужчина тридцати пяти лет, высокий, немного полноватый и холеный на вид. Сорока решил «подзаработать» по случаю удачного сплетения обстоятельств. Дело в том, что хозяйка квартиры затеяла «косметический» ремонт в ванной комнате и с удовольствием согласилась «убить двух зайцев». Поставить счетчики на горячую и холодную воду и заменить унитаз.

Быстро осмотревшись на рабочем месте, Эдуард Викторович деловито разложил рабочие инструменты. Лев Борисович, оценивающе окинул взглядом старый унитаз. Внимательно посмотрел на новый унитаз, и ободрительно заявил хозяйке квартиры:

– Хороший выбор.

Хозяйка квартиры, женщина средних лет, приятно улыбнулась в ответ.

– Ну что ж приступим? – поинтересовался Хворостин у Сорокина.

Лев Борисович ободрительно кивнул головой.

– Кирилл, – обратился Эдуард Викторович к своему помощнику, – вот ключ сходи в подвал и перекрой воду минут на тридцать. Что делать, – важно посмотрел он во взволнованные глаза хозяйки, – сейчас трубы пилить буду. Установим вам счетчик вначале горячей, а потом и холодной воды.

Хозяйка тут же успокоилась и понимающе кивнула головой.

Котов схватив ключ от навесного замка двери, ведущей в подвал дома, и окрыленный важным поручением быстро удалился.

– А я тем временем, – пояснил Лев Борисович, – Унитаз вам поменяю.

– А зачем перекрывать воду во всем доме? – удивленно пожала плечами женщина. – Вот тут краны есть, – показала выразительным взглядом она на два небольших краника «с ног до головы» закрашенные краской.

– Да, – протянул Хворостин и почесал затылок пятерней толстых пальцев. – Опасные краны.

– Можно попробовать и их пока перекрыть, – предложил Сорока. – Сэкономим время.

– Как временный вариант и так можно, – обратился Эдуард Викторович к хозяйке квартиры. – Но, на всякий случай, перекрыть воду в стояках надо. Тем более что эти краны мы срежем и установим новые, современные. Закрывай, Лева, – одобрительно махнул Хворостин рукой.

– Закрываю, Эдуард Викторович, – сообщил Сорока, аккуратно вращая вентиль крана по часовой стрелке. – Вроде перекрыл.

– Теперь горячую воду перекрывай, – продолжал руководить Эдуард Викторович.

Перекрыли и горячую воду.

Хворостин быстро отпилил лишний кусок от трубы горячей воды. Потом проделал туже самую операцию с трубой холодной воды.

Сорока тем временем успешно демонтировал старый унитаз.

В самый разгар работы появился Котов.

– Перекрыл! – слегка запыхавшимся голосом отрапортовал он.

Эдуард Викторович осторожно приоткрыл кран на трубе с холодной водой. Из трубы брызнула вода. Хворостин быстро закрыл кран. Приоткрыл кран на трубе с горячей водой. Тот же результат.

– Ты какие стояки перекрыл, Кирилл? – поинтересовался недовольным голосом Хворостин.

– Какие надо стояки такие и перекрыл, – не моргнув глазом, ответил Котов.

– Ты не те стояки перекрыл, – осуждающе покрутил головой Сорока и осмотрелся. Хозяйки поблизости не было.– Быстро иди и перекрой наши стояки. Время идет. А нам еще в соседнем подъезде счетчики ставить.

– Иди. Одна нога здесь, а другая там! – громко скомандовал Эдуард Викторович. – У нас по твоей милости простой.

Котов побежал в подвал.

Минут через десять он вернулся.

– Ну, как? – поинтересовался он.

– Бежит! – раздраженно ответил Сорока.

– Что-то не так? – забеспокоилась хозяйка квартиры.

– Все нормально, – успокоил ее Эдуард Викторович. – Штатная ситуация. Перекрываем воду.

– Если что надо, зовите, – сказала женщина и пошла на кухню. – А скоро вода появится? – поинтересовалась она из кухни. – Мне обед готовить надо.

– Минутное дело, – сейчас только счетчики установлю, ответил ей Хворостин.

– И новые краны, – напомнила хозяйка.

– Разумеется, – отозвался Лев Борисович, устанавливая новый унитаз на свое место.

– Ты какие краны перекрыл, дурья твоя башка? – шепотом поинтересовался у Кирилла Хворостин.

– Не знаю, – честно признался Котов. И с готовностью предложил: – А давайте я все краны перекрою.

– Так дело не пойдет, – пробурчал Сорока и посмотрел на Эдуарда Викторовича. – Я сейчас с ним схожу и посмотрю что к чему.

– Хорошо, – согласился Хворостин, нарезая на трубе резьбу.

Сорока и Котов ушли.

Минут через пять прибежал запыхавшийся Кирилл.

– Эдуард Викторович, не разобраться! После ремонта, сделанного рабочими из-за ближнего зарубежья, там сам черт ногу сломит.

– Что случилось? – подошла к Котову хозяйка квартиры.

– В вашем доме кто трубы менял? – спросил у нее Кирилл.

– Как кто? – переспросила женщина. – Бесплатные рабочие.

– Вот и результат, – отозвался из ванной комнаты Хворостин. – Сейчас я сам пойду. Не волнуйтесь. Скоро из крана на кухне побежит вода.

– Надеюсь через счетчик,– сказала недовольным голосом женщина.

– Конечно, – заверил ее отдышавшийся от беготни по лестнице Котов. – Мы для этого сюда и пришли.

– Хватит болтать, – одернул Кирилла Хворостин. – Учишь вас, учишь, а результата нет. Сейчас все сделаем. Глазом моргнуть не успеете, – успокоил Эдуард Викторович хозяйку.

– Пора бы уж, – с надеждой в голосе ответила женщина.

Хворостин и Котов пошли в подвал.

– Что тут у вас? – поинтересовался у Льва Борисовича Хворостин, как только очутился в подвале.

– Наворотили так, что не разобраться, – раздраженно ответил Сорока.

– Ух, ты! действительно ерунда какая-то, – недовольно покрутил головой Эдуард Викторович.

– Без бутылки не разобраться, – поддакнул ему Котов.

– А у меня сегодня день рождения, – вдруг растерянно произнес Хворостин. – Думал пораньше домой прийти, а тут вот какая картина, – с кислой улыбкой ткнул пальцем в первый попавшийся вентиль он. – Что делать будем?

– Я же вам сразу сказал, что все краны перекрывать надо, – с видом победителя сказал Котов.

– Так у вас сегодня, – обратился Лев Борисович к Эдуарду Викторовичу, – такой знаменательный день, а вы работаете.

– Деньги нужны, – просто без всяких выкрутасов ответил Хворостин.

– Так это дело отметить надо! – задергался от нетерпения всеми частями тела Котов.

– Не суетись, – одернул его Эдуард Викторович. – Тут у меня, – сунул он руку в боковой карман рабочей куртки, – есть пару глотков, – и вытащил небольшую, плоскую, металлическую фляжку.

– А у меня несколько конфет в кармане завалялось! – радостно сообщил Сорока. – Правда, сосательные все, – уже без «помпы» уточнил он.

– Ничего, – замахал руками перед глазами своих собеседников Кирилл. – Это даже интересно.

–Ладно, – сел на деревянный ящик Эдуард Викторович. – По глотку и работать.

Сорока и Котов уселись тоже на ящики.

– Откуда они тут? – поинтересовался Кирилл, глядя на свой ящик.

– Понятно откуда, – усмехнулся Сорока, не сводя глаз с металлической фляжки, – какие ни будь работяги сидели, отдыхали. Ух, ты! Вот это подготовка, – удивился он, наблюдая, как Хворостин вынимает из кармана маленькие металлические стаканчики и небольшой сверток.

Эдуард Викторович торжественно вручил каждому по стаканчику и развернул сверток. В свертке лежали три бутерброда с колбасой.

– Вот, – пояснил он. – Хотел с вами после работы горло «прополоскать».

– Правильно, – одобрил идею Хворостина Сорока. – Сейчас так, а после работы «на ход ноги».

– Согласен, – обрадовался Котов. – Вот такую работу я уважаю! А что у вас там?

– Коньяк, – приосанившись, горделиво посмотрел на «гостей» Эдуард Викторович и налил в стаканчики спиртное.

– За именинника! Здоровья, счастья и денег, – выдал тост Лев Борисович.

– За именинника! – подхватил Котов.

Все выпили и закусили бутербродами.

Котов настойчиво замахал рукой с металлическим стаканчиком.

– Теперь моя очередь, – пояснил он свой жест.

Хворостин быстро налил в стаканчики коньяк.

– За вас, Эдуард Викторович, – начал говорить торжественно Кирилл. – А, извините, за вопрос, сколько вам исполнилось? – полюбопытствовал он у именинника.

– Пятьдесят пять! – гордо ответил Эдуард Викторович. – Уже пенсия не за горами, – и важно прищурил глаза.

– Здорово! – цокнул языком Котов и с завистью добавил: – Вот бы мне так.

– Куда торопишься? – насмешливо посмотрел на Кирилла Лев Борисович. – Радуйся жизни! На улице полная демократия. Делай что хочешь. Вот я, например свой бизнес «замутить» хочу. Только пока не знаю как, – пожал плечами Сорока.

– А ты вот что сделай, – с сочувствием обратился к нему Эдуард Викторович, – ссуду в банке возьми. Я слышал процент небольшой. Бери. Не бойся, – посоветовал добродушным голосом Хворостин.

– Надо подумать, – задумчиво уставился на тянущиеся вдоль всего подвала трубы Сорока.

– Мы отвлеклись, – перешел к «повестке дня» Котов. – За именинника! За Эдуарда Викторовича! За будущего пенсионера! Ура, господа!

– Скажешь тоже, – смутился Хворостин.

Все выпили. Закусили остатками бутербродов.

– Ну что там? – поинтересовался с надеждой Лев Борисович у именинника.

– Еще по капле осталось, – виновато пожал плечами Эдуард Викторович.

– Надо добить, – уверенным голосом, блестя пьяненькими глазами, сказал Кирилл.

– Согласен, – с грустинкой в голосе произнес Хворостин и разлил остатки коньяка по стаканчикам.

– За вас, мужики, – сказал Эдуард Викторович, как-то уж очень не весело.

Все выпили.

– Праздник, а мы грустные, – пожурил именинника Сорока. – Эх, где наша не пропадала! Кирилл, вот деньги. Дуй за бутылкой.

Котов словно этого только и ждал. Мигом вскочил с деревянного ящика, схватил деньги и поспешил, спотыкаясь к выходу из подвала.

– У меня есть деньги, – полез в карман брюк Хворостин.

– Если не хватит, я добавлю, – отозвался уже из входа в подвал Котов.

– Оставь, – властно сказал захмелевшим голосом Сорока. – Мы угощаем.

– Закурить что ли? – осмотрелся по сторонам Хворостин и прислонился спиной к стенке подвала.

– Можно, – согласился Сорока.

Они не спеша закурили. Едкий дым из папиросы Эдуарда Викторовича валил клубами, словно из трубы паровоза. А слащавый дымок из коричневой сигареты Сорокина аккуратно струился, изгибаясь, словно девичий стан. Курили молча. Голова у каждого была занята своими мыслями. Лев Борисович мечтал о своем деле. Прикидывал так и эдак, но почему-то никак не получалось. Не сходились концы с концами. Всегда что-то мешало. Эдуард Викторович думал о своей жизни. Полжизни вроде ничего прошли, а вот остальная половина, что-то не очень. Маячащая на горизонте пенсия почему-то не радовала его. Вернее ее перспективы. В подвальной тишине хорошо было слышно, как где-то капала вода. Тускло, словно луна в облачной пелене, светилась желтым пятном лампочка на сорок ват.

– Специалисты, – с ехидой произнес Хворостин. – Даже кран поставить толком не могут. Все у них течет.

– Так кто делал, – выйдя из своих любимых грез, отозвался Сорока. – Вот мы – другое дело, – Лев Борисович поискал глазами место куда бы выбросить окурок и не найдя ничего подходящего бросил его себе под ноги и растоптал каблуком ботинка.

Такую точно операцию проделал и Хворостин со своим окурком.

– Куда Кирилл подевался? – забеспокоился Сорока. – До магазина рукой подать.

– Наверно в очереди стоит, – предположил Эдуард Викторович, и только хотел посмотреть который час, как послышались торопливые шаги. – Наконец-то, – с облегчением вздохнул он.

– Тебя только за смертью посылать! – чересчур эмоционально высказался Сорока Котову.

– А что! – приосанился Кирилл и стукнулся головой о трубу. – Холодная, – с улыбкой сообщил он имениннику.

– Ты зубы не заговаривай, – продолжал наседать на него Сорока, – где спиртное, закуска?

– Здесь все, – поставил на деревянный ящик целлофановый мешок Котов.

– Накрывай «поляну». Время поджимает, – заторопил Кирилла и Хворостин.

Котов, словно фокусник, ловким движением руки вытащил из мешка пол-литровую бутылку водки, три бутылки пива и сосиски с хлебом на закуску.

– А сок? – поинтересовался Сорока.

– Да зачем он тебе нужен, что ты барышня? – взяв в руки бутылку водки, спросил у Льва Борисовича Эдуард Викторович. – Лучше ответь мне, – обратился он к Котову, – зачем ты пива столько набрал?

– Да это же самое главное! – возмутился непонятливости именинника Кирилл. – Какой отдых без пива? Вы что по телевизору рекламу не смотрите?

– Да шут с ней, – словно от назойливого комара отмахнулся от слов Котова, Сорока. – Наливайте, Эдуард Викторович, у меня тост созрел.

– Один момент, – отозвался Хворостин. – Готово!

Все взяли наполненные до краев стаканчики и после кудрявого тоста Льва Борисовича, с удовольствием, одним махом осушили их.

– Хорошая, мягкая, – одобрительно отозвался о содержимом водочной бутылки именинник. – Я, признаться, думал, что ерунда будет.

– Обижаете, – пролепетал заплетающимся языком Кирилл. – Я же знаю, что брать.

– Ладно, – одобрительно похлопал по плечу нахохлившегося Котова Сорока. – Реабилитирован.

– Я вот, что думаю, – начал развивать свою мысль Хворостин.

– Подождите, – перебил его уже захмелевший Кирилл. – Я хочу сказать пару слов имениннику.

– А тебе не хватит? – озабоченно посмотрел на желающего сказать тост Котова Хворостин.

– Да ладно вам, – разливая спиртное по стаканчикам, отозвался Сорока. – Еще по рюмашке и перекурим.

– Плохо стульев нет, – вставая с ящика, сказал Котов. – Хочу выпить за настоящего мужика! За вас, Эдуард Викторович.

Все выпили. Кирилл, навалившись плечом на трубу, стал рыться в карманах брюк.

– Что потерял? – забеспокоился Хворостин.

– Зажигалку найти не могу, – посетовал Котов, растерянно крутя в руках сигарету.

– Вот спички, – протянул именинник Кириллу спичечный коробок. – Надежная вещь. Никогда не подведет.

– Спасибо. Кому прикурить?

– Я от зажигалки, – отозвался развалившийся на ящике, как в кресле, Сорока.

– А я прикурю, – сказал Эдуард Викторович, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки. – Что-то в жар бросило.

– Хорошая штука, – одобрил «работу» сорокоградусной жидкости Котов. – Откуда такая зажигалка красивая? – поинтересовался он у Льва Борисовича.

– Так я же не как ты. Я в свободное от основной работы время не учусь, а таксистом работаю.

– Без «вышки» карьеру не построишь, – оправдательным тоном заявил Кирилл. – Тем более я на техническом отделении учусь. Сейчас технарем быть модно, – горделиво заявил он.

– И что вы все за этой «вышкой» гоняетесь? – непонимающе посмотрел на студента Хворостин. – Я, к примеру, без всяких академий деньги на жизнь зарабатываю.

– Без института в современном обществе никуда, – согласился Сорока.

– Да я сам по телевизору слышал, что сейчас рабочие специальности в почете, – упорно отстаивал свою точку зрения Эдуард Викторович.

– Работягой быть не престижно, – посмотрел на него Лев Борисович.

– А чего тогда с нами работаешь? – спросил просто, без подковырки, Котов.

– Временно, – ответил Сорока. И с удовольствием пояснил: – Стартовый капитал зарабатываю. Ясно?

– Зачем это? – поинтересовался Эдуард Викторович.

– Собственное дело открою.

– Бизнесом заняться хочешь? – обрадовался Котов. – Меня возьмешь в долю?

– Вначале институт закончи. Ты на каком курсе сейчас?

– На второй перешел.

– Какой из тебя бизнесмен, – засомневался Хворостин. – Щупленький. Вот Сорока, – продолжил он уверенным голосом, – видный мужчина. Смотрится. Он похож на бизнесмена.

– Ну и что, – заскулил от обиды толи от досады Котов. – Мы – молодые! За нами будущее! – словно в отместку воскликнул он.

– А ты на выборы ходил? – строго спросил у Кирилла Эдуард Викторович. И задал каверзный вопрос: – За кого голосовал?

– Да, – оживился и Лев Борисович. – За какую силу стоишь?

– А? Что? – растерялся Котов. Он весь съежился, защищаясь от прямых «ударов-вопросов». И тихо сказал: – Я вообще с друзьями на выборы не ходил. Что нам там делать? Мы в кафе сидели. Современная музыка, девчонки, – романтично закончил Кирилл.

– А как же конституционный долг? – возмутился Хворостин.

– Ты что, – вытаращил глаза на Котова Сорока, – свой голос кому-то подарил?

– Да никому я ничего не дарил, – «извивался» словно уж Котов. – Просто не ходил и все. Что там делать? Скукотище. Тоже мне забаву нашли. Это шоу – отстой!

– Не скажи, – не согласился с ним Эдуард Викторович. – Там знаешь, сколько пенсионеров было?

– Ну, сколько? – защищался, как мог Кирилл.

– Все до одного! Мы голосовали за наших депутатов! – громогласно объявил Хворостин.

– Если бы не выходцы из прошлого времени со своими устаревшими взглядами, – посетовал Сорока, – то депутатов с экономически новыми взглядами было бы гораздо больше.

– А кто наши интересы защищать будет? – насупился, как сыч Эдуард Викторович.

– Спорите о выборах, словно об игре любимой команды. Кстати, не знаете, как наша команда сыграла?

– Я работаю по вечерам, – сказал Сорока. – Мне деньги позарез на открытие своего дела нужны.

– А я со своими знакомыми результаты выборов обсуждал, – сказал Эдуард Викторович.

– Эх вы! самое главное пропустили.

– А сам, почему не смотрел? – припер Котова к «стенке» Лев Борисович.

– Не до того было, – признался Кирилл. – У девчонки был.

– Пока родители по делам на выборы пошли они значит, кавардак устроили, – усмехнулся Эдуард Викторович.

– Так выборы уже состоялись.

– Не оправдывайся, – строго сказал Лев Борисович, – Из-за таких, как ты, безыдейных, мы чуть выборы не проиграли!

– Да задали мы вам жару! – улыбался во весь рот Хворостин. – Еще чуть-чуть и победили бы.

– За это выпить надо, – воспользовавшись, случаем решил сменить тему разговора Котов. – Я разливаю?

– Давай, – дал отмашку, словно на старте именинник.

Кирилл быстро разлил спиртное. Выпили, закусили.

– На счет «жару», – продолжил начатую дискуссию порядком захмелевший Сорока, – так вам скажу, – он с удовольствием затянулся сладковатым дымом от коричневой сигаретки, – все! Забудьте! Прогорели ваши «угли». Остыли. Нет больше в них ни какого революционного «жара».

– Это еще почему? – обиженно посмотрел на Льва Борисовича Хворостин. – Ведь «споткнулись» о наше поколение и чуть не «упали».

– За бизнесом будущее, – настаивал на своем Сорока. – Средний класс – вот движущая сила современного прогресса. На нас держится экономика государства.

– Ты вначале стань бизнесменом. Попади с этот самый средний класс, а потом и жизни меня учи, – осадил зарвавшегося оппонента Эдуард Викторович.

– В том-то вся и загвоздка, – согласился с именинником Лев Борисович. – Стать представителем среднего класса оказывается не так-то просто. Я уже, сколько лет пытаюсь. Ну, ничего, – бодрым голосом закончил свою речь Сорока, – я упертый. Все равно своего добьюсь.

– Лучше давай к нам, – махнул рукой Хворостин. – У нас полный социальный пакет и справедливость.

– Эка невидаль! – неожиданно ворвался в разговор Льва Борисовича и Эдуарда Викторовича Котов. – Будущее за нами – молодыми! Мы – первое поколение по-настоящему свободных людей. Мы свободны от всякого рода политических предрассудков. Мы делаем, что хотим. Живем, как хотим. Ни от кого не зависим и никому ничего не должны, не обязаны. Это наша страна! Ваши политические взгляды безвозвратно устарели. Словно лапти на ногах. Смотрятся жалко и убого по сравнению с современной стильной обувью. Так, что ваша дискуссия бесперспективна, потому что не имеет под собой твердой почвы. Сидите, как малые дети, пускаете, друг другу мыльные «пузыри» и радуетесь, а настоящая жизнь мимо проходит.

Хворостин и Сорока от такой речи опешили. Раскрыв рты, они слушали Кирилла и недовольно по-бычьи сопели.

Первым пришел в себя Лев Борисович. Он не без труда встал на ноги и, пошатываясь, пошел на Котова.

– Вот я тебе сейчас всыплю. Против бизнеса идешь!

– И от меня добавь, – держась за стенку руками, пытался безуспешно встать с ящика Эдуард Викторович.

Кирилл предусмотрительно попятился к выходу из подвала.

Вдруг, непонятно откуда, появился Клюев Артем Михайлович с перекошенным от ненависти лицом:

– Ах вы, бездельники! Алкаши поганые! Я их из грязи вытащил, работу дал, а вы вот, как меня отблагодарили! Я этот заказ год добивался. Кучу согласований прошел. Заручился поддержкой таких людей, столько денег «заслал», а они в один день меня уничтожили! А ну включайте сейчас же воду! Мне из администрации звонили! Жильцы дома жалуются. Третий час воды нет! А ну включайте живо воду! Что уставился? – схватил Клюев за шиворот Котова. – А ну быстро включай воду в доме! Открывай заслонки! Чего глазами хлопаешь?

Кирилл потянулся к вентилю.

– Не тронь, предатель Родины! – заорал в свою очередь на Котова Хворостин. – Там же трубы перепилены. Все квартиры зальешь. Всю жизнь стипендией расплачиваться будешь.

Котов отдернул от вентиля руки и схватился за другой вентиль.

– Что делаешь, бестолочь родства не помнящая! – захрипел, закашлявшись, Сорока. – Там унитаз разобран. Трубы не подключены. А еще «детьми рынка» себя называете. Накупили дипломов. А в голове пустота. Нет у вас ничего кроме амбиций. Пустышки безмозглые!

– Хватит орать! – закричал снова Клюев. – Воду давайте! Меня жильцы вместе с местной администрацией сейчас на куски порвут! Быстро наверх! Чтобы через четверть часа вода в квартирах была!

– Это невозможно, – ответил Артему Михайловичу Хворостин. – Мы в не рабочем состоянии.

– Артем Михайлович, – обратился к Клюеву Лев Борисович, – давайте завтра.

– Что? – вытаращил глаза на своих пьяных рабочих Клюев. – Завтра в офис за трудовыми книжками! Все уволены! Лучше бы я иностранных рабочих нанял. Качества, ни какого. Зато дешево обходятся. И знайте, – погрозил кулаком нерадивым рабочим Клюев, – если со мной расторгнут этот договор, я из ваших зарплат все вычту. Шиш у меня получите, а не прибыль!

Артем Михайлович резко развернулся и направился к выходу из подвала.

Хворостин, Сорока и Котов с вытянутыми от обрушенной на них информации физиономиями молча, смотрели ему в след.

На следующий день Эдуард Викторович, Лев Борисович и Кирилл уже с девяти утра топтались в офисе.

Зиночка, девушка интересной наружности, тоже «два в одном»: секретарь-референт и делопроизводитель-кадровик, свысока, посматривала на них, сидя на своем рабочем месте.

– Зиночка, – ласково обратился к ней Хворостин, – когда Артем Михайлович будет в офисе. Нам с ним поговорить надо.

Секретарь-референт строго посмотрела на Эдуарда Викторовича и томным голосом сказала:

– Хворостин, вы уволены по статье. Вот приказ. Ознакомьтесь под роспись. И вы тоже, – обратилась Зиночка к Сороке и Котову.

– Я не согласен, – замотал головой Лев Борисович. – Это произвол. За что?

– За прогул, – сухим, грубым тоном ответила Зиночка-кадровик.

– Я буду жаловаться! – плаксивым голосом возопил Эдуард Викторович. – Мне пятьдесят пять лет. Кто меня на работу возьмет? Что мне теперь делать?

– А вы в службу занятости обратитесь. Там помогут, – невозмутимым голосом ответила Зиночка.

– Это не для меня, – с показной бравадой заявил Сорока. – Я по натуре индивидуальный предприниматель. Займусь частным извозом.

Кирилл ничего не сказал. Только загадочно улыбнулся.

Хворостин и Сорока взяли лежащие на столе свои трудовые книжки.

– А почему запись отсутствует? – возмутился Эдуард Викторович. – Я же у вас четыре месяца отработал!

– Хорошо, – жестоко улыбнулась Зиночка-кадровик. – Я сделаю вам запись. Но такую, что с ней вас точно никуда не возьмут. Хотите?

– Нет, не хочу, – прижал к груди трудовую книжку Хворостин.

Лев Борисович быстро сунул свою трудовую книжку в карман куртки.

– Когда расчет будет? – деловито поинтересовался Сорока у Зиночки.

– На днях, – отводя глаза в сторону, проинформировала Зиночка.

– Значит никогда, – обиженным голосом тихо сказал Эдуард Викторович. Он недовольно посмотрел на дверь кабинета Клюева, потом перевел взгляд на Зиночку и попросил: – Если, вдруг, хоть какие-то деньги будут, позвоните, пожалуйста.

– Непременно, – невозмутимым голосом ответила Зиночка.

– А мне не надо, – гордо посмотрел на Зиночку Лев Борисович. – Сам заработаю. Скоро я круче вашего Артура Михайловича стану. Вот увидите. До свидания, Зиночка.

– До свидания, – с неестественно-дежурной улыбкой на губах ответила секретарь-референт.

Хворостин и Сорока ушли.

Котов осторожно приблизился к столу, за которым сидела строгая Зиночка.

– Зина, – понизив голос и слегка сгорбившись, заговорил Кирилл, – я бес трудовой работал. Да мне она и не нужна. Все равно их скоро отменят. Напишите, пожалуйста, рекомендательное письмо. Презент гарантирую.

– Это еще зачем? – не отрывая глаз от монитора компьютера, поинтересовалась Зиночка.

– Чтобы на другую работу устроиться. Эти люди, – указал рукой на входную дверь Котов, – живут прошлым веком. Все за какие-то книжки и записи в них держатся. Сейчас двадцать первый век. Рекомендательное письмо – вот что сейчас ценится на рынке труда. Зиночка, я вам презент, – Кирилл протянул секретарю-референту целлофановый мешок, – а вы мне хорошее рекомендательное письмо. И если позвонят справиться на счет меня, то скажите, пожалуйста, что я зарекомендовал себя с хорошей стороны. Хорошо?

Зиночка мельком взглянула на содержимое пакета. Молча, указала кивком головы Котову на стул.

Проситель скромно сел на указанное место.

Зиночка быстро набрала текст рекомендательного письма. Расписалась в графе «руководитель» и аккуратно поставила печать фирмы.

Кирилл вышел из офиса Клюева с гордо поднятой головой. В правой руке он держал рекомендательное письмо. С такой бумагой сам черт теперь ему не страшен. Котов был убежден, что успех при собеседовании на новом месте работы ему гарантирован.

*             *             *

После увольнения с работы Эдуард Викторович пришел в службу занятости и зарегистрировался в качестве безработного. Оформив свои «отношения» с государством, Хворостин ходил два раза в месяц на плановые перерегистрации. В очередной день «явки» он сидел на стуле в центре занятости населения и смиренно ожидал вызова к специалисту. Его внимание привлек вошедший только что молодой человек. Миловидной наружности с тонкими, как у барышни манерами. Он растерянно топтался на месте. Видимо хотел что-то спросить, но стеснялся.

– Что заблудился? – ласковым голосом поинтересовался у него Эдуард Викторович.

– Я выпускник учебного заведения, – объявил Хворостину свой статус молодой человек. – Мне к специалисту назначено.

– А мы, по-твоему, куда, касатик? – усмехнулась женщина лет сорока пяти с тяжелой отдышкой, очень полная, с красным, потным лицом.

– Ты номерок в терминале электронной очереди возьми, – сквозь зубы посоветовал ему молодой человек лет двадцати пяти с соответствующими наколками на пальцах рук и мутным взглядом.

Молодой специалист с опаской покосился на обладателя специфических «перстней» и отошел в сторону.

– А зачем тебе к специалисту? – удивился Хворостин.

– Я безработный, – еле слышно промямлил молодой специалист.

– Как безработный? – всплеснула от удивления руками полная женщина и тут же тяжело задышала.

– Учился плохо? – предположил Эдуард Викторович.

– У меня красный диплом! – возвысил голос молодой специалист.

– Так иди, работай, – посоветовал ему Хворостин.

– Без опыта меня никуда не берут, – промямлил обиженно молодой специалист. – Везде опыт требуют от трех и более лет. А я только что институт закончил. Все лето сам искал работу, а осенью зарегистрировался на бирже труда.

– И тебе не могут найти работу? – усомнился в правдивости слов молодого специалиста Эдуард Викторович. – Вот со мною все предельно ясно, – окинул он взглядом сидящих на стульях клиентов районного центра занятости населения, – в моем возрасте работодатели не очень берут на работу.

– А вы думаете, инвалидов с охотой принимают на работу! – возмущенно воскликнула женщина с красным, потным лицом. – Мне нужна сидячая работа. И не на полный рабочий день. А работу для инвалидов работодатели на биржу труда не дают. А на другую меня не посылают. Какие-то «квотированные места для инвалидов» говорят, нужны, а их нигде нет.

– Да вы, что говорите! – удивился Хворостин. – Помню, раньше для инвалидов всегда работа была, – недоверчиво посмотрел на женщину он.

– Вы рано или поздно, а все-таки найдете работу, – слегка нараспев заговорил молодой человек с рисованными «перстнями» на руках, – а меня теперь никто на работу не возьмет. Даже простым рабочим не берут.

– Это еще почему? – тяжело дыша, спросила женщина.

– Я после отсидки. Пять лет сидел. «Пробивают» по базе и как только узнают, что сидел, сразу отказывают.

– А раньше и после тюрьмы работу давали, – снова удивился Хворостин. – Я все думал, – признался он окружающим, – что только у меня сложности с работой.

– Работа, что, – продолжил бархатным голосом молодой человек с «перстнями». – Я сам себе работу найду. Не берут на работу, значит, буду воровать. А на бирже труда я зарегистрировался не для работы.

– А зачем? – осторожно полюбопытствовал молодой специалист.

– Справка нужно отдать кое, куда для отчетности, что я зарегистрировался безработным иначе снова «закроют», – ответил бывший «сиделец».

– А мне тоже справка нужна, – подхватила «больную» тему женщина. – Я инвалид. А инвалидность чтобы продлить, надо в качестве безработной зарегистрироваться, иначе не продлят.

– Не понимаю, – пожал плечами Эдуард Викторович, – инвалидность дают врачи, а не биржа труда.

– Мне на комиссии врачи сказали, что я должна стать на учет в центре занятости иначе снимут инвалидность.

– Вот еще новости! – возмутился Хворостин. – Что за дискриминация населения. Чиновники проклятые. Куда не пойди всюду взятки.

– Это кто тут так сладко воркует? – раздался голос Льва Борисовича.

– Сорока, а ты здесь откуда? Зачем пришел? – обрадовался Эдуард Викторович такой встрече. – Неужто тоже решил в безработные записаться? – предположил Хворостин.

– Нет, – подбоченившись ответил Лев Борисович. – Решил бизнесом заняться. Помнишь, я говорил, что хочу свое дело организовать?

– А ты еще не организовал его? – вытаращил удивленно глаза на Сороку Эдуард Викторович.

– Практически организовал, – хвастливо заявил Сорока. – Вот только денег на бирже возьму. По телевизору слышал, что кто хочет организовать свое дело должен прийти на биржу труда и там ему дадут деньги на организацию своего дела.

– А сколько тебе надо денег? – спросил Хворостин.

– Точно не знаю, – замялся с ответом Лев Борисович. – Думаю тысяч пятьсот.

– Эка хватил! – вскрикнула женщина.

– А вы думаете, – посмотрел на нее осуждающе Сорока, – стать бизнесменом легко? На одни взятки столько денег надо.

– А, что и на это здесь деньги дают? – поинтересовался молодой специалист.

– Так я ведь не скажу, куда буду деньги тратить, – усмехнулся Сорока. – Пусть думают, что на бизнес.

– Ловко придумано, – цокнул языком бывший «сиделец».

– Зачем такие сложности? – поинтересовался высокий мужчина лет сорока с косичкой длинных волос на голове.

– А что? – вызывающе ответил вопросом на вопрос Сорока.

– Надо быть проще, – поделился своей «технологией» мужчина с косичкой. – Вот я, например, работаю по договору, а трудовую книжку ношу сода на контрольные проверки. Пусть думают, что я не работаю.

– А можно и не обманывать, – вступила в общий разговор женщина лет тридцати миловидной наружности.

– Это как же? – задиристо глядя на нее, встрепенулся на своем стуле молодой человек лет двадцати пяти с короткой стрижкой и легким запахом спиртного.

– Я работаю сезонно, – с охотой принялась объяснять женщина. – Летом работаю, а на зиму в центр занятости прихожу. Перезимую здесь, а весной опять на работу. Тут хорошо. Деньги платят и стаж идет.

– Неплохо пристроились, – с завистью посмотрел на нее молодой человек с запахом спиртного. – Но и я не лыком шит! – опять встрепенулся он на стуле. – Алименты платить надо мне. А как платить, если не работаешь официально? Судебные приставы достали. Мне один знакомый посоветовал. Встать на биржу труда. Я зарегистрировался и теперь государство отчисляет деньги из моего пособия бывшей моей жене. Правда, здорово придумано?

– Ловкий ты парень, как я посмотрю, – ответил ему Лев Борисович. – Из тебя хороший бизнесмен получиться. Есть в тебе предпринимательская жилка.

– Мне предпринимателем нельзя, – зевнул молодой человек с запахом спиртного, – я алименты плачу. Хотите, чтобы я все деньги жене отдавал? Нет, так не пойдет! – категорично заявил он.

– А где здесь, сынок, работу дают? – поинтересовалась женщина пенсионного возраста у Сороки.

– Сам пока еще не знаю, – оглядываясь по сторонам, пожал плечами Сорока. – Я за деньгами, а не за работой.

– Вакансии можно посмотреть вот где, – ткнул пальцем в плац-автомат Хворостин.

– Я очки не взяла, – залепетала женщина пенсионного возраста. – Поищите мне, какую ни будь работу для пенсионеров.

– Где же я вам ее найду? – с неохотой ответил Эдуард Викторович. – Сам ищу уже сколько дней.

– А где вы ищете? – поинтересовалась молодая женщина. – Я тоже хочу найти работу часа на два. У меня ребенок маленький. Может, что ни будь есть на дому? Где посмотреть? Этот плац-автомат работу выдает? Мне рядом с домом надо. Далеко мне нельзя у меня ребенок маленький.

С шумом и смехом в комнату вбежали подростки.

– Есть работа после уроков? Нам четырнадцать лет! – задорно крикнул один из них.

– Так вам же учиться надо, – возмутился Хворостин. – Когда уроки учить будете, если после уроков работать станете?

– А зачем их учить? – звонко вскрикнула девочка-подросток. – Нам деньги нужны! Хочу себе новый телефон купить!

– Раньше такого не было, – косо посмотрела на подростков женщина пенсионного возраста.

– Вот на стенде какие-то вакансии висят, – услужливо посоветовал подросткам Кирилл.

– Котов, а ты как здесь? – заулыбался Эдуард Викторович. – Я думал ты, где-нибудь, работаешь.

– Работаю, – ответил ему Кирилл. – Но работа не устраивает. Платят мало. Хочу сменить работу.

– Вот это встреча! – обрадовался Лев Борисович. – Давай со мной, за компанию, в бизнесмены записывайся. Деньги получишь.

– Деньги? – переспросил Котов. – Где дают деньги?

– А здесь, – указал рукой на дверь Сорока. – Говоришь, что хочешь стать бизнесменом, и тебе дают деньги на развитие твоего бизнеса.

– Здорово! У кого брать деньги? – засуетился Кирилл.

– Для того чтобы получить от службы занятости что-то надо зарегистрироваться здесь, – вступила в разговор только что подошедшая женщина болезненного вида. – Вот я беру здесь всегда справки. И мне бесплатно дают обеды. Зубы пойду лечить на той неделе. Вот только сейчас справку возьму, что я безработная и отнесу ее в многофункциональный центр.

– Зачем? – уставился на нее Кирилл.

– Зубы бесплатно лечить буду. Потом льготы на оплату жилья. Я всегда впрок справками запасаюсь. Так на всякий случай. Вдруг пригодятся.

– Я тоже справку возьму, – решил Хворостин.

– А вам она зачем? – удивленно посмотрел на него Котов. – Лучше работу ищите.

– Справку я припасу на всякий случай. А на работу меня брать не хотят, – пожаловался он Котову. – Старый я для них. Все молодых работников ищут.

– Это точно, – подтвердил Кирилл. – Меня везде приглашают. Вот только зарплаты маленькие почему-то.

В комнату вошел представительный мужчина. Внимательно осмотрел всех властным взглядом и спросил у Сороки:

– С кем здесь можно поговорить по поводу работы для моего племянника?

– Вот стоит плац-автомат. Берите распечатки, – посоветовал Хворостин.

– Я, что здесь в присутствии всех это делать буду? – возвысил голос представительный мужчина. – Где руководство этого учреждения? Я хочу персонально поговорить со специалистом, – и, окинув всех презрительным взглядом, открыл дверь и скрылся за ней.

– Почему вы его без очереди пропустили? – возмутилась женщина пенсионного возраста. – Мне тоже работа нужна! – накинулась она на Эдуарда Викторовича.

– Я к своему специалисту иду, – поджав от обиды губы, ответил ей Хворостин. – У меня номерок есть. Вот! Мой номер назвали! Я пошел на прием к своему специалисту, – и, вскочив со стула, Эдуард Викторович поспешил к двери. – Я сейчас отмечусь и выйду, – сказал он Сороке и Котову. – Поговорим.

– Хорошо, – деловито кивнул головой Лев Борисович. – Мы вас на улице подождем. Пошли Кирилл перекурим.

– Пойдемте, – и, заглядывая Сороке в глаза, поинтересовался: – А когда биржа нам деньги даст?

– Сейчас. Покурим. С Эдуардом Викторовичем поговорим и возьмем. Тебе сколько надо?

– Не знаю. Я об этом как-то и не думал, – признался Котов.

– Проси больше, – посоветовал ему Сорока. – Сейчас всем, кто желает стать предпринимателем биржа деньги дает.

– Я слышал, что надо вначале документы принести. Зарегистрироваться в качестве безработного. Потом бизнес-план написать, – недоверчиво посматривая на Льва Борисовича, затараторил скороговоркой Котов.

– Какие еще документы? – возмутился Сорока. – Я же говорю, что я безработный. Я с собой паспорт взял и трудовую книжку. Если деньги не дадут, – нахмурился он, – я буду на этих чиновников жаловаться. Деньги мои зажимают, – погрозил Сорока пальцем в сторону двери.

– Я тоже пожалуюсь, если мне денег не дадут, – поддержал Льва Борисовича Кирилл.

Сорока и Котов вышли на улицу. Минут через пять к ним присоединился Хворостин.

– Нашли вам работу? – спросил у него Сорока.

– После пятидесяти никто брать не хочет, – с грустным видом ответил ему Эдуард Викторович. – Работы много, но все до сорока лет. А еще хотят пенсионный возраст повысить. Мне всего лишь пятьдесят пять лет. А я уже никому не нужен. Денег нет. Как без работы до пенсии дожить?

– Да не думайте вы о ней, – подбодрил раскисшего, словно тропинка после дождя Хворостина Кирилл. – Я вообще о пенсии не думаю. Главное сейчас работу с хорошим заработком найти. А пенсия еще, когда будет. Пойдемте лучше пива попьем, – вдруг неожиданно предложил он.

Эдуард Викторович жалостливо вздохнул, оглянулся в сторону службы занятости и пошел с Сорокой и Котовым пить пиво.

Автор: Юрченко Михаил Петрович

E-mail: Mixail1966@yandex.ru

БУМАЖНЫЕ ХУЛИГАНЫ

(рассказ)

Солнечный луч, выжидая время, бесцеремонно топтался по сладко спящему веку Артема.

Наконец солнце шагнуло на следующую ступеньку небесной лестницы, ведущей светило вверх к зениту.

В тот же миг солнечный луч спустился по слегка вздернутому носу к пухлым, заспанным губам физически молодого и профессионально начинающего диктора одной, весьма уважающей себя, городской радиостанции, живущей за счет спонсорских пожертвований местных рекламодателей.

Оказавшись на верхней губе молодого диктора, солнечный луч из любопытства, или по неосторожности, толи еще по какой причине забрался в левую ноздрю вздернутого носа. Нос, едва заметно, шевельнулся. Попытка, выпроводить не прошеного гостя, спугнула солнечный луч. Он засуетился, запутался и так заторопился к выходу, что нос не выдержал. От теплой, лучезарной щекотки он глубоко втянул в себя воздух и на секунду замер, не мешая мышцам лица сжать щеки и лоб, приподнять еще выше слегка вздернутый нос. Когда все предстартовые действия были выполнены, нос вздрогнул, рот приоткрылся и скопившийся в легких воздух с неимоверной силой и оглушительным чихом вырвался наружу. В ушах диктора зазвенело и одновременно заложило оба уха. После второго, слабенького, чиха звон прекратился, и уши приобрели свою стандартную слуховую способность.

Глаза Артема открылись. Молодой человек лег на спину. Металлические пружины кровати весело проскрежетали на своем железо-пружинном языке. Его босые ноги коснулись когда-то крашенных в темно-коричневый цвет деревянных досок пола. Диктор встал с кровати. Пружины металлической сетки с облегчением взвизгнули, а деревянные доски жалобно скрипнули. Не обращая внимания на скрип и скрежет, молодой человек ловко оделся и быстро направился в ванную комнату. Дверь в ванную комнату оказалась закрытой изнутри. За дверью, едва слышно, шумела вода.

«Опоздал», – подумал Артем и пошел на кухню. Чайник был уже горячий. «И когда только она все успевает?»

            Дверь ванной комнаты быстро открылась и девушка, в розовом халате и полотенцем на голове, быстро шмыгнула в приоткрытую дверь своей комнаты, крикнув на ходу: «Привет, Артем!»

– Привет! – крикнул ей вдогонку молодой человек и подумал: «Шустрая какая. Все успевает!»

Из комнаты девушки шипяще-свистящей трелью зашумел фен.

– Оксана, тебе чай налить? – поинтересовался у девушки Артем.

Ответа не последовало. Начинающий диктор, на цыпочках, подошел к двери девушки и осторожно заглянул в комнату. Слегка наклонив голову на бок, Оксана сушила длинные, черные, как смоль, волосы. Теплый воздух развивал влажные пряди волос. Халат, наскоро сброшенный с девичьих плеч, небрежно валялся на диване. Стройное тело девушки, прикрытое нижним бельем белого цвета, монотонно покачивалось. Полюбовавшись загорелыми бедрами соседки, молодой человек тихонько ретировался назад.

«Ладно, – решил Артем, – пойду, приведу и я себя в порядок. Он почистил зубы, побрился и довольный вышел из ванной комнаты.

– Ты еще в трусах? – смешливо возмутилась Оксана. – А ну, быстро одеваться, завтракать и вперед!

– Иду, иду, – немного смутился своей нерасторопности начинающий диктор в широких шортах-трусах.

Артем быстро привел себя в надлежащий вид и уселся за кухонный стол.

– Чай не остыл? – поинтересовалась девушка.

– Нет. В самый раз.

– Тогда приятного аппетита. Кстати, – Оксана в упор посмотрела на молодого человека, – ты в курсе, что сегодня первое число месяца?

– Ну, надо же, как быстро время бежит, – всплеснул руками Артем, прожевывая в быстром темпе, приготовленный девушкой, бутерброд.

– За квартиру платить надо.

– Надо, – как-то уж чересчур легкомысленно ответил молодой человек. И обнадеживающе добавил: – На днях по конверту получим.

– Могли бы и повысить.

– Мы еще новички на дикторском поприще. Скажи спасибо, что взяли.

– Сколько мы им денег на одной рекламе заработали.

– Смотри на все проще. Нам сейчас опыт и имя необходимы, как воздух.

– На рекламе имя не сделаешь.

– Не скажи. Хотя, может ты и права. Своя передача нужна.

– С изюминкой, – размечталась Оксана.

– Можно и с изюминкой, – почему-то без энтузиазма в голосе согласился Артем.

– Ладно, – охлажденная скептицизмом молодого человека, деловито сказала девушка, – пошли на работу.

– Рекламный бред нести в массы. И кто только верит в эту чушь?

– Тебе за этот «бред» деньги платят. На которые мы живем в этом городе. И потом, ведь это твоя работа. Или она тебе не нравиться?

– Знаешь, – голос начинающего диктора таинственно задрожал, хочется, что-нибудь завернуть такое эдакое. Само с языка проситься, – глаза Артема блестели, как два уголька в темноте.

– Смотри, как бы тебя за вольное обращение с утвержденным текстом лицом к выходу не развернули.

– Эх, не понимаете вы ничего в рекламе!

– Ты много понимаешь!

– Ладно, – успокоился Артем, – пошли на работу.

– Пошли. Будем нести в массы доброе, вечное.

– Это чудо рекламой зовется.

– Топай, топай, – легонько подтолкнула девушка начинающего диктора к выходу.

Молодые люди вышли из подъезда. Накрапывал мелкий дождь.

– А я зонт не взял, – с досадой сказал Артем. – А, ладно. Мелкий моросит.

– Давай ко мне под зонт, – предложила Оксана.

– Спасибо. До остановки не далеко. Не промокну.

– А если к вечеру ливень пойдет? Может, за зонтом сходишь?

– Если пойдет дождь, воспользуюсь твоим, – находчиво ответил молодой человек. – И потом, говорят, возвращаться плохая примета.

– Халявщик, – ласково сказала девушка, и они быстро пошли по дорожке.

– Давай на метро, – предложил Артем.

– Хорошо. Не размокнешь?

– Ерунда! Морось.

– Что-то тучи сгущаются.

– Успеем. Надеюсь, пронесет.

– Надо быть уверенным наверняка, – поучительно сказала Оксана. – С таким отношением к работе успеха не добьешься.

– Это отношение не к работе, а погоде, – задиристо отреагировал на замечание Артем.

Тяжеловесные, синие тучи и на самом деле вели себя очень странно. То жались друг к другу, образуя темно-серый монолит нагромождений. И сразу становилось как-то неуютно, пасмурно, сыро. Жизнь замирала, перемещалась в метро, здания, автомобили. То разбредались в разные стороны, делая вид, что не знакомы друг с другом. И тогда солнечные лучи прорывались в низ, на городские улицы. И движение тут же оживало и вселяло надежду.

Добравшись удачно до входа в метрополитен, молодые люди спустились в преисподнюю многомиллионного города. Там было душно, жарко и липко. Пассажиры прямоугольных вагончиков неохотно жались друг к другу, стараясь увернуться от сырых поверхностей зонтов, портфелей, плащей. Некоторым это удавалось. Минут через сорок, Артем с Оксаной вернулись на закованную камнем, бетоном и асфальтом грешную поверхность земли. Солнечные лучи прилежно сушили стеклобетонные глыбы домов, плитоасфальтовые дороги и тротуары, лохматую зелень деревьев, кустов и газонов. Парило словно в предбаннике.

– Во! – Весело воскликнул Артем, широким взмахом руки представляя Оксане всю прелесть теплого весеннего утра. – Как погода разгулялась! А ты говорила «зонт, зонт», – пародийно проворчал он.

– Подумаешь! – невозмутимым, настырным голосом ответила ему девушка. – Кругом одни тучи. Еще неизвестно, что будет вечером.

– Еще неизвестно, что будет днем. Все так быстро меняется! Зайдем в магазин, купим, что-нибудь перекусить, а то во время съестной рекламы так есть хочется.

– Вот видишь, а ты говоришь, что она не убедительна.

– На качественную рекламу о химических продуктах много энергии уходит.

– Эта «химия» кормит, за квартиру платит и тебя, как диктора, в профессионалы выводит. Так что не задирайся, а работай над выразительностью слова.

– Не по театральней, а по художественней надо. Иногда, так хочется ввернуть, что-нибудь самобытное, – признался начинающий диктор о своей заветной мечте.

– Не вздумай отсебятину нести – уволят.

– А разве тебе не хочется, иногда, подрихтовать вялый, корявый текст рекламы. Бывает, читаешь, а сам думаешь: «Вот здесь такое слово проситься, а здесь эдакое». Ведь ясно, как… – молодой человек даже остановился, подбирая подходящее слово. Знаете, иногда вертится волчком на языке. Вот сейчас, кажется, и ввернешь его к месту. Ан нет. Не дается. Артем почесал затылок, осмотрелся вокруг, словно в ожидании помощи из вне, и уже менее эмоционально закончил: – Как это небо над головой.

Девушка посмотрела вверх, улыбнулась и молча направилась в низ по лестнице в подвальчик-магазин. Там она купила две булочки с маком и литровый пакет кефира.

– Это все-е-е? – протяжно молвил начинающий диктор.

– Все-е-е, – передразнила его девушка. – На большее, мы с тобой, пока не заработали.

– Ничего скоро конверты вскроем, – обнадеживающе ответил ей Артем.

– Конверты-то вскроем, а что в нутрии? – пессимистично заметила Оксана.

– Да ладно тебе, – промямлил молодой человек, – нам, главное, квартиру оплатить вовремя. А питаться и сухарями можно.

– С тобой точно на сухари перейдешь, – с досадой сказала девушка.

– Не грусти. Придумаем что-нибудь. Не в первой, – игриво подмигнул ей Артем.

– Существовать, что бы «придумывать» и «придумывать», что бы существовать – это не для меня. Я стремлюсь жить полноценной настоящей жизнью, а не суррогатом из объедков бытия.

– Социальный секонд-хенд то же не для меня. Но, что бы попасть в «дамки» необходимо не только желать, но и мочь.

– Ты не веришь в наши силы? – и Оксана толкнула начинающего диктора локтем в бок.

– Я не об этом. Необходимо экспериментировать, изменять, профессионально расти, одним словом, совершенствоваться, импровизировать.

– Не путай профессиональный рост с эфирным лихачеством.

– Ну, как ты не понимаешь! – Артем взволнованно, в экстазе вдохновения взмахнул руками. – Ведь это так здорово, прекрасно, логично.

– У тебя перед глазами конкретный, а не виртуальный текст. Вот и не занимайся художественным вымыслом, а озвучивай напечатанное, – с каким то металлическим дребезжанием в голосе жестко сказала Оксана.

– А как же творчество? – не унимался молодой человек. – Ведь эфир – это ловкая и в то же время интеллигентная импровизация!

– Чепуха! – девушка ткнула указательным пальцем в грудь начинающего диктора. – Главное – это своевременный старт, стремительное движение и правильный финиш.

– Очень заумно, – усмехнулся недоверчиво Артем. – Главное – не сбиться с намеченного пути, не увязнуть в болоте обыденщины, не бояться трудностей, идти вперед к намеченной цели и достигнуть ее.

– Много пафоса. Пойдем на работу. Время поджимает.

– Пойдем, – без энтузиазма в голосе согласился молодой человек.

Они вышли из душного продовольственного магазина-коморки на свежий воздух. Солнце бессовестно сияло на одной половине неба, а на другой красовался смачный синяк нахлобученной на небосвод тучи.

– Видишь. Пятьдесят на пятьдесят, – оживился молодой человек. – Мы еще повоюем!

– Только не во время прямого эфира, – спешила резвую прыть начинающего диктора девушка. – Нам нужна эта работа. Без стажа, по специальности, нас не возьмут на серьезную, высокооплачиваемую работу.

– А я думал, что для этого нужен, хоть какой то завалящий, плохонький талант. Как я ошибся! – сокрушенно покачал головой Артем.

– Мы, будем сегодня работать или паясничать? – поинтересовалась Оксана и остерегающе добавила: – Смотри, в студии не ляпни о своем профессиональном кредо, а то вылетим вместе в два счета, – девушка помолчала и добавила: – Лично в мои планы безработица не входит.

– Ничего страшного. Всякое бывает. Подкорректируем.

– Открывай, – кивнула головой Оксана на массивную, очень солидную дверь офиса-студии. – Заходи, экспериментатор.

– Только после вас, – галантно раскланялся Артем.

Молодые люди исчезают за плотно закрывшейся дверью. Рослый охранник, с каменным выражением лица, молниеносно производит фей-с контроль вошедших. Вяло, кивает головой и нехотя уступает дорогу.

Оксана легкими, бесшумными шагами, быстро устремляется вперед на свое рабочее место. Артем, громко топая каблуками отечественных туфель, неряшливо следует за ней.

– Наконец то пожаловали! – ворвался в ушные раковины молодых людей низкий, раскатистый бас редактора. – Вот новый материал, – небрежно сунул он в руки начинающих дикторов листки с текстом. – Ознакомьтесь. До эфира осталось пятнадцать минут.

– Здравствуйте, Соломон Сергеевич, – обратилась к шефу с застенчивой улыбкой Оксана.

– Мы успеем, не волнуйтесь, – поддакнул ей Артем. – Вмиг отшлифуем текстуру, – обнадежил он уверенным голосом редактора.

– Посмотрим, посмотрим, – пробурчал себе под нос Соломон Сергеевич. И громко, со скрежетом ржавой двери, в голосе, добавил: – Раньше, молодые люди, приходить надо, раньше. В прямом эфире без года неделя, а приходите на притыке. С материалом работать надо, – и поучительно закончил очередным наставлением. – Текст должен жить. Информация должна звучать, срывать слушателя с места, побуждать совершать поступки. А какой поступок должен совершить наш, то есть ваш, слушатель, а?

– Не выключить приемник. Или не перейти на другую волну-конкурентку, – с готовностью, легко ответил Артем.

– Не верно, – проскрипел голос шефа сухой, деревянной доской. – Ваше мнение? – слегка наклонив голову на бок, словно прислушиваясь к ответу, обратился он к девушке.

– По-моему, собралась с мыслями Оксана, – главное, ввести слушателя в информационный транс. Заболтать его. Не дать опомниться, одуматься, сообразить, что к чему. Убедить его поверить нам на слово. Побудить его совершить покупку. Сформировать у него устойчивое желание, во что бы то ни стало, удовлетворить свою потребность рекламируемым нами товаром.

– Тогда, – подхватил идейное знамя Артем, – заказчик рекламы, получит прибыль от продажи своего товара и будет нами доволен. А это значит, что он вновь обратиться к нам за услугой. И мы ее предоставим. За деньги, прорекламируем очередную товарную пустышку.

– Эти «мыльные пузыри» приносят вам, молодой человек, денежный доход, – прошелестел страницами толстого, глянцевого журнала голос Соломона Сергеевича. – Или вы со своим голосом станете, профи в индустрии рекламного бизнеса, или я с вами обоими расстанусь без всякого сожаления! Я не работаю с посредственностью и неудачниками. Это касается и вас, девушка, – обратился он к Оксане.

– Конечно. Бизнес есть бизнес. Он не для слабонервных и тупоголовых. Он для сильных духом и мыслью. Побеждают интеллектуально упертые, духонепробиваемые, верящие в себя и удачу.

– Говорить без микрофона вас красиво научили, – одобрительно проскрипел голос редактора. А в микрофон, кишка тонка. Учитесь убеждать клиента через микрофон. Вас кормит специфический рабочий инструмент – голос, – назидательно скрипнул и лязгнул голос редактора.

– Мы это понимаем, – поспешила согласиться с Соломоном Сергеевичем Оксана. – Мы сейчас быстренько ваш текст отшлифуем.

– Разыграем в пас на двоих, – оживился Артем. – Дело привычное, прочти и озвучь текст.

– Озвучь? – обидчиво взвизгнул режиссер. – Вы должны сыграть. Пусть маленькую, но главную роль. Причем так сыграть, чтобы слушатель забыл о рекламе и поверил вам, лично убедившихся в чудо действии рекламируемого товара.

– Конечно, поверят, – успокоил босса Артем. Я сам себе верю. Читаю, в смысле, играю мини роль, понимаю, что все это туфта, а верю. И хочется заказать, позвонить, купить.

– Перестань, – сморщила лоб девушка, – это уже перебор. Давай репетировать.

– Давай первый текст. Интересно, у кого здесь роль главнее?

– Хватит! Давай репетировать. До эфира осталось несколько минут.

– Не заморачивайся, – посоветовал начинающий диктор, – пробегись по тексту глазами и все.

– А как же прогонка в ролях?

– Сразу сыграем набело в прямом эфире. Мы же профессионалы!

– Самоуверенность до добра не доводит.

– Не путай уверенную уверенность с недоуверенностью. Надежную уверенность, основанную на знании своих способностей и возможностей со сверх уверенностью, основанной на браваде и желании, не подкрепленном практикой.

– Ладно, – не стала спорить Оксана, – пора занимать места у микрофонов.

– Молодые люди, – проскрипел не смазанной дверной петлей редактор, – к работе готовы?

– Конечно, готовы! – громко и внятно ответил Артем.

– Хорошо. Будьте готовы, – лязгнул ржавым засовом Соломон Сергеевич. – Работаем, как всегда. Информационный блок, за ним – реклама. И поубедительней, по задорней.

– Хорошо, – кивнула головой Оксана.

– Сделаем все и даже больше! – обнадежил босса начинающий диктор.

– Следим за табло, – скороговоркой предупредил шеф.

– Смотри, не переври текст, – шепнула Оксана Артему.

– Постараюсь, – шепотом ответил он ей.

Информационный блок закончился, и Соломон Сергеевич включил микрофоны.

– Дорогие друзья! – жизнеутверждающим голосом начала Оксана.

Артем сосредоточился и без единой помарки прочитал свой текст.

Когда микрофоны отключили, редактор одобрительно кивнул головой. Девушка заулыбалась. Начинающий диктор загрустил.

– Ты чего такой? – поинтересовалась Оксана. – Все отлично. Шеф доволен.

– Сухо как-то. Нет изюминки. Содержание не дышит полной грудью, – забубнил себе под нос Артем.

– А, по-моему, очень даже славно, – сказа девушка, улыбаясь Соломону Сергеевичу, который, с любопытством, взирал на нее через круглые стекла, сидящих на кончике носа, очков.

Глебу не понравилось такое «взаимопонимание» и он недовольно топнул ногой.

Оксана, незаметно, посмотрела на «недовольного» и, удовлетворенная результатом, откинулась на спинку кресла. Помолчав, она миролюбиво сказала:

– Разминай пальцы. Скоро содержимое конверта пересчитывать будешь.

– Подумаешь, невидаль. А материал все равно слабый. Хиленькая реклама.

– Да тебе-то, какое дело? Справился с заданием и молодец. Наша задача: с чувством и расстановкой прочесть утвержденный текст, а не голая импровизация за спиной у шефа.

– А мне кажется. Что слушателю именно это и нужно. Именно этого ему и не хватает в монотонном потоке рекламы.

– Ты не тот факультет закончил. Поступай на режиссерский, не ошибешься.

– Ничего. Я на рабочем месте эту профессию освою.

Девушка непонимающе пожала плечами и критически посмотрела на Артема.

Молодой человек был невозмутим. Оксане стало ясно, что Артем от своих взглядов на содержательную составляющую рекламных роликов не отступится.

«Лишь бы дров не наломал до зарплаты. Работу может, и найдем, а вот дешевую жилплощадь потеряем» – подумала девушка и пригорюнилась.

– Почему скисли? – раздался веселый лязг голосовых связок Соломона Сергеевича.

– В образ входим, – сдержанно ответила Оксана.

– Скучаем без настоящей работы, – добавил Артем.

– Не переживайте. Для вас работа всегда будет, – скрипнул голосом редактор.

– Я вижу у вас в руках какие-то аккуратно сложенные листы. Новая порция рекламного убожества? – поинтересовался Артем у редактора.

– Очень хорошо, – бесцеремонно вклинилась в начавшийся, как-то не так, деловой разговор Оксана. – Давайте, пожалуйста, текст. Мы поработаем с ним.

– Отутюжим по высшему разряду. Заказчик будет в восторге, – заверил редактора Артем.

– Вот и хорошо. Я пока чай попью, а вы репетируйте. Запись сделаем и на обед, – прокряхтел довольно Соломон Сергеевич.

– Как у него все просто, – громко прошептала девушка, когда редактор удалился на достаточное для безопасного разговора расстояние.

– Ладно. Давай текст, – очень миролюбиво, даже можно сказать, смиренно ответил ей молодой человек.

– Неужели осознал? – удивилась Оксана.

– Нет, поумнел

– Что-то тут не так, – осторожно высказала свое предположение девушка.

– Хватит демагогии! Давай работать над словом, – раздраженно оборвал ее мысли вслух Артем.

– Давай. Вот твой текст, а это мой.

– Так, что тут написано? Ух, ты! Как закручено!

– Давай по делу и без эмоций.

– Поехали. Первый прогон. Начинай.

– Уважаемые радиослушатели, – бодро, весело и жизнерадостно начала читку своего куска текста Оксана, – мы предлагаем вам отличный чудо порошок! Благодаря этому порошку, уважаемые радиослушатели, вы почувствуете себя гораздо лучше. К вам вернуться здоровье, удача, уверенность в себе. Не будем перечислять всех достоинств этого чудо порошка, а лучше узнаем из первых уст. Скажите, пожалуйста, вы принимали этот порошок?

– Да, – немного сухо, глухо и стеснительно начал читку своего куска текста Артем. По мере последующего диалога его голос оживал, раскрывался, словно цветок на рассвете. Эмоциональная скованность уступала место твердой уверенности. Та, в свою очередь, в восхищение и восторг от полученных результатов.

– И что, вы, можете сказать нашим, уважаемым, радиослушателям? Каковы результаты? – настороженно и одновременно с надеждой на чудо поинтересовался голос девушки.

– Вначале я думал, что это очередной рекламный трюк. Вы знаете, как много сейчас звучит в эфире всякой рекламы. Глаза разбегаются, уши сворачиваются, руки тянутся, деньги выкачиваются. Когда я услышал о чудо порошке, честно скажу, засомневался. Решил, что опять пустышку навязывают. Не может быть, говорю сам себе, что бы все так гладко и честно было. А потом, думаю, чем черт не шутит, попробую. В моем положении, раньше было все нормально, а теперь, что-то не то, рисковать приходится. Хватаешься за соломинку. Ухватился и я за чудо порошок. Раз принял, два. Чувствую, силушка молодецкая возвращается! А с ней и моя потенция!

– А как же побочные эффекты? – восхищенно лепетал, с высоты седьмого неба, голос Оксаны.

– Конечно! – вторил ей, бьющийся в эмоциональном экстазе, голос Артема. – Побочные эффекты! Конечно, были! Исчезли головные боли, улучшился сон. Я стал лучше видеть, слышать, воспринимать действительность. Куда-то, сами собой, ушли лишние килограммы, не по моим годам, большого веса! Улучшилась память! К норме вернулось давление! Суставы больше не хрустят, как сухой хворост под ногами! Я испытываю прилив сил и желаний! Спасибо чудо порошку! Кстати, у меня он уже заканчивается, — голос Артема выразил тревогу и детский, беспомощный испуг. – Где чудо порошок можно приобрести? Где мне взять очередную порцию чудо порошка?

– Мне приятно, что вам он пришелся по вкусу, – улыбалась вкрадчивым голосом девушка. – Чудо порошок можно заказать по телефону 555-444-333 или приобрести в аптеках вашего города.

Следующий текст Оксана проговорила постной, быстрой, скороговоркой:

– Не является лекарственным средством. Перед применением проконсультируйтесь с врачом.

В радио эфире воцарилась тишина. Слушатель, потенциальный покупатель, усваивал прослушанную псевдо информацию. Микрофоны выключили.

– Здорово получилось, – сказала девушка.

– Чудесно. И главное – есть поле для фантазии, – согласился с ней молодой человек.

– Как репетиция? – на расстоянии голос Соломона Сергеевича, был менее скрипуч. Или это после обеда на сытый желудок?

– Мы готовы к записи, – уверенно объявила Оксана.

– Да, мы готовы на все сто, – подтвердил Артем.

– Хорошо, приступаем к записи.

– Без контрольной читки? – удивилась девушка.

– Вы же читали! – лязгнул, очень близко, голосовыми связками редактор.

– Конечно, – утвердительно кивнул головой, удаляющемуся на свое рабочее место, шефу молодой человек.

– Тогда давайте, – менее скрипуче молвил, из своего кресла, Соломон Сергеевич.

– Слышишь, нам уже доверяют, – шепнул девушке Артем. – Верят в наш профессионализм.

Оксана ничего не ответила. Она собралась, вошла в утвержденный редактором голосовой образ, и приступила к чтению текста.

Вдруг, Соломон Сергеевич замахал руками. Лампочка внутри прямоугольной коробки с надписью «тихо идет запись» погасла.

– Что такое? – недовольно откинулся на спинку стула Артем. – Вроде все шло гладко.

– Может по техническим причинам? – предположила Оксана.

Сомнения начинающих дикторов развеял редактор:

– Окно в прямом эфире! Быстро на исходную! И с огоньком! Начали в записи хорошо. Повторить в прямом эфире еще лучше!

– Что случилось? – спросил у него молодой человек.

– В рекламном блоке произошли изменения. Сняли рекламу в старом формате. И, срочно вставляем вас, в новом формате.

– Мы в прямом эфире еще не работали, – забеспокоилась девушка.

– Успокойся. Какая разница, – рассеянно и неуклюже важно сказал Артем, ощущая во всем теле непонятную, мелкую дрожь.

– При записи, если что, остановиться можно, а тут… сразу пауза. А паузы дел нельзя, — с легким оттенком истерики взволнованно ответила Оксана.

– Правильно, – демонстративно спокойным тоном ответил молодой человек. И, поучительно, заметил: — Надо читать дальше, во что бы то ни стало. Хоть потоп!

– Легко сказать «читать», а если заклинит?

– А, ты, не бойся. Подумаешь, «прямой эфир». Да сколько у нас еще этих «прямых эфиров»! будет. Тоже мне, невидаль!

– А у самого, наверно, поджилки трясутся.

– Вот еще новости! Ничуть не бывало. Выпью, сейчас, водички и в «прямой эфир». Да мне сам черт не страшен!

– Эй! – послышался, слегка уловимый, лязг голоса редактора. – Приготовились!

Оксана, лихорадочно схватила листы и замерла с каменным лицом, словно спринтер, перед стартом.

Артем изменился в лице, глаза, воинственно, заблестели. В нутрии, что-то клокотало. Сердце стучало в висках. Ладони вспотели. Казалось, еще мгновение, и он взорвется.

– Все нормально! – воскликнул, улыбаясь, Соломон Сергеевич. – Вставили песню. Пишем дальше. Приготовились.

Девушка обмякла. Все тело стало ватным, непослушным. Язык распух и не шевелился. Глаза потеряли резкость. Буквы сливались в одну сплошную линию. Сознание, в бессилии, металось по серому веществу в поисках убежища.

Молодой человек задергался, засуетился. Схватил листы с текстом, и чуть было, не начал читать.

– Запись! – крикнул редактор. – Оксана, давай!

Слово «давай» все перевернуло с головы на ноги. Самообладание, спокойствие. А с ними и уверенность вернулись с удвоенной силой. Одно слово и все, как рукой сняло. Молодые люди переглянулись в недоумении. «Что это было? – говорили их «очнувшиеся» тела, пережившие неожиданное, непривычное, своеобразное состояние стресса.

Оксана вдохнула в себя воздух, и приступила к чтению текста, стараясь, как никогда.

Артем посмотрел на строки своего текста, слегка поморщился, а потом загадочно улыбнулся. Во взгляде, блеснули, очертания заветной мечты.

Оксана, тем временем, благополучно завершила свой монолог конкретным вопросом: «И, что, вы, можете сказать нашим, уважаемым, радиослушателям?»

Артем, послушно, «запел» соловьем, утвержденный редактором текст. Все было хорошо. Вдруг из уст, молодого человека, раздался «художественный свист».

Девушка, вначале, не обратила, ни какого внимания, на смысл его слов. Было, как говориться, не до этого. Вскоре, она услышала незнакомые «вкрапления» в уже знакомое содержание утвержденного текста. Оксана строго, и одновременно, вопросительно посмотрела на молодого человека.

Артем, дерзко махнул рукой. Мол, «жми дальше», без остановки! Ответственность, за «самовольство» в эфире, беру на себя! И, настырно, продолжил «гнуть свою линию».

Девушка хотела остановиться, но вспомнила, что это была всего лишь запись, успокоилась и решила: «Хорошо. Я тебе подыграю. Посмотрим, как ты выкрутишься. Запись, конечно, испорчена. Перепишем. Редактор будет недоволен – это факт. Можно сказать, импровизировали, разминались, отрабатывали дикцию, искали характер «героев». Ну, держись, «художественный мыслитель»!» Оксана посмотрела на Соломона Сергеевича. Он говорил по сотовому телефону. Его лицо было серьезно и сосредоточено. Скорее всего, разговор шел о чем-то серьезном, если он пропускал мимо ушей «бред» Артема.

Тем временем, Артем рекламировал товар: «… в моем положении, я занимаюсь, вплотную, нуждами избирателей. Движение – это возможность оперативно, успешно решать их вопросы. А кости ломят, хрустят, волосы секутся… запах изо рта… и, вдруг, одна бабушка, которой я помог решить вопрос с протечкой крыши, дала мне этот чудо-порошок. У меня спина… ревматизм, одним словом, принял! Хруст прекратился, спина гибкая, изо рта благоухает, голов не болит. Домой пришел. Смотрю, жена – настоящая красавица! Зрение вернулось, рассмотрел! Потенция улучшилась. А, что, думаю, давно не встречались мы с ней, как говориться «без галстуков». На следующий день, утром, в туалет сходить не получается… «затор» в проходе. Принял чудо-порошок. Прорвало «плотину»! Встал на весы… чудо! Вес сошел. Похудел на два размера. Морщины разгладились. Пришел на работу, меня не узнали. Говорят, тот был старый и толстый, а этот молодой и подтянутый. Заскочил, во время обеда, в спортивный клуб. Настроение боевое! Мускулы, как струны! Играют на теле. Не удержался, принял чудо-порошок! Ясность мысли. Творческий подъем! На заседании… мое предложение приняли к рассмотрению и утвердили. Работоспособность… решаю любой вопрос!»

– Неужели, вы, достигли таких результатов? И помог вам, в этом, чудо-порошок? – недоверчиво, с удивлением поинтересовалась «собеседница» – Оксана.

– Конечно! – радостно, уверенно, жизнеутверждающе воскликнул «избранник народа» — Артем. – Более того. В обед все пошли есть. А я принял чудо-порошок. Голода, как и не бывало! Сыт. Принял чудо-порошок! Усталость, накопившаяся за день, улетучилась. Принял чудо-порошок! Сон спокойный, глубокий, как у младенца. Принял чудо-порошок! И утром, вновь, на высоте. Организм полон физических сил, творческой энергии, а голова, конструктивных планов.

– Просто не вероятно! – воскликнула, с завистью, «собеседница» – Оксана. – А у меня проблемы…

– Принимайте чудо-порошок! И, вы, избавитесь от паразитов, перепадов давления, склероза, цирроза печени, вздутия живота. У меня улучшились слух, зрение, аппетит! Произошло полное очищение организма!

– Неужели все ваши проблемы решил белый порошок? – усмехнулась «собеседница» – Оксана.

– Конечно, нет! – вербально отмахнулся от провокационного вопроса «избранник народа» – Артем. – Все результаты достигнуты мной самостоятельно! Я сам занимаюсь спортом, работаю на благо общества, планирую, принимаю решения. Я, самостоятелен, успешен, уверен. А знаете, что сделало меня таким?

– Нет. Так кто же? Деньги? Связи? Счастливый случай? – чуть не плакал, от терзаний и догадок, голос «собеседницы» – Оксаны.

– Нет! – торжественно, откликнулся на неуверенный голос «собеседницы» голос-кремень «избранника народа». – Это результат, неоценимой помощи, которую мне оказал чудо-порошок! Он заставил меня поверить в себя, свои силы, свои физические и интеллектуальные возможности! Слава! Чудо-порошок! Ура! Чудо-порошок! Даешь! Чудо-порошок! Он сделал это!

– Слава! – подхватила «собеседница» – Оксана. – Я покупаю чудо-порошок! Но, где? Где, я могу его купить?

– Закажите по телефону… – «избранник народа» четко, ясно, внятно продиктовал номера городских телефонов, где можно приобрести чудо-порошок.

– Ура! – «билась» в словесной эйфории «собеседница» – Оксана. – Чудо-порошок! Я буду профессионально успешна, всегда желанна, физически здорова и интеллектуально развита! Я, приняла единственно правильное решение… Я, покупаю чудо-порошок!

– Давайте и мы, дорогие радиослушатели, отправимся в аптеку и купим чудо-порошок! С ним наше прошлое, настоящее, будущее!

– Даешь, чудо-порошок! – воскликнула, как на митинге «собеседница» – Оксана.

Лампочка, оповещающая о происходящей записи, погасла.

Оксана откинулась на спинку стула.

– Здорово получилось! – восхитился своей, наконец-то, сбывшейся мечтой Артем.

– А, по-моему, глупая проделка. Взрослая шалость, за которую надо примерно пожурить, – без энтузиазма в голосе оценила их общую «самодеятельность» Оксана. – Хорошо, что еще редактор ни чего не слышал.

– Разве не слышал? – с обидой, спросил Артем. И, с огорчением, сказал: – Я, думал, он в курсе. Еще удивился, что это он нас не останавливает? Думал, ему понравилось. Думал, наконец, то он оценил художественную виртуозность нашего слова.

– Пока ты тут, перед микрофоном, распинался, он, увлеченно, разговаривал по телефону.

– Жаль, – с разочарованием, задумчиво сказал молодой человек. – Ничего! – вдруг, радостно воскликнул он. – В записи послушает!

– Разве, что в записи, – беззлобно усмехнулась Девушка.

– Эй, молодежь, – окликнул их Соломон Сергеевич, – как прошла реклама?

– Отлично! – бодрым голосом, как ни в чем не бывало, отозвался Артем. – Запись сейчас слушать будем?

– Какую запись? Вы меня, извините, у меня сейчас должна состояться встреча с потенциальным заказчиком рекламы. Сходите на обед. Через часик, даст Бог, новую рекламу репетировать будем.

– Новую? Это хорошо, – присоединилась к разговору Оксана. И, осторожно, поинтересовалась: – А эту когда слушать будем?

– Эту? – переспросил, рассеянно, Соломон Сергеевич, явно занятый предстоящей беседой с заказчиком. – А, эту надо было слушать по радио… в прямом эфире.

– Как, в «прямом эфире»? – опешил молодой человек.

– Почему в «прямом эфире»? Вы же сказали, что будет «запись», – взвизгнула с обидой девушка.

– Ладно, – миролюбиво улыбнулся редактор. И, торжественно объявил: – Поздравляю вас с почином! Первый «прямой эфир»! держались хорошо, уверенно. Я, хоть и не слышал, но по выражению ваших глаз, поведению, уверенной речи сделал вывод – молодцы! А, теперь, обедать.

– Вы же сказали… – начал оправдываться Артем.

– Извините, нет времени. Серьезная встреча. Приятного аппетита.

– Пошли отсюда, – дернула Артема за рукав пиджака Оксана.

Молодые люди удалились в комнату для приема пищи.

– Ты, понимаешь, что произошло? – зашептал Артем, как только они уселись за столик.

– Я, то понимаю. А, ты, понимаешь, что теперь будет? Рекламодатель предъявит претензии и нам крышка. Вот влипли. Так и без работы остаться можно. Информационный хулиган! – строго зашептала в ответ Оксана.

– Я то-откуда знал. Я был уверен, что это запись. Вои и решил попробовать.

– Представляю, что сейчас будет. Звонок заказчика этой рекламы… и мы на улице. Чувствую, за отработанный месяц нам вряд ли заплатят. Даже идти, позориться, не хочется. Сам пойдешь, претензии выслушивать, – демонстративно надула губы девушка.

– Почему я? – испугался молодой человек.

– Твоя идея. Ты и слушай. Я больше туда не ногой. Нашкодил – отвечай!

– Но, ведь через час нам надо прийти на запись, – промямлил Артем.

– Запись? Да, ты, знаешь, что сейчас там твориться? Представляю выражение лица редактора. Наверняка, готов разорвать себя на части за то, что не контролировал нас во время «прямого эфира», а говорил по телефону. Он нам доверил, я мы его подвели. Сами себя уничтожили. Однако, как глупо все получилось!

– Извини, я ведь хотел, как лучше. Я ведь не знал, – нервно теребил в руках левую полу пиджака Артем.

– И я, дура, попалась на эту чушь! То же хороша профессионалка! – досадовала на себя Оксана.

– Давай поедим, – скромно предложил молодой человек. – И вообще, как говориться, утро вечера мудренее.

– Уж и не знаю, сейчас есть или оставить на вечер? – задумчиво ответила девушка.

– На вечер купим, что ни будь, – не смело предложил Артем.

– А деньги? – вздохнула Оксана.

– Может, хоть чуть-чуть дадут, – с надеждой предположил молодой человек.

– Ты, что! После такого провала мы уволены на все сто процентов. Кто нас возьмет на работу после такого громкого скандала? – со слезами на глазах, пролепетала, чуть слышно, девушка.

– Может, полюбовно договоримся? – не терял надежды, а вернее, цеплялся за «соломинку» Артем.

– Нужны мы им. А договариваться они будут, только с другими дикторами. А нас, под хвост… взашей, прогонят с позором! Наверно, уже и на вход дари распоряжение, что бы нас ни пускали даже на порог.

– Думаешь, опозорились? – все еще цеплялся за зыбкую «почву» надежды Артем.

– Ясное дело! За такое самоуправство нас точно попрут с работы. И правильно сделают. Сами виноваты, – высморкалась Оксана в салфетку.

– Ну, и черт с ними! – в сердцах вырвалось у молодого человека. – Я давно хотел это сделать. И я счастлив, что осуществил свою давнюю мечту! Я, импровизировал! Я, творил! Создавал художественный образ на ходу, с колес, сразу на чистовик! Все равно, рано или поздно, я сделал бы это!

– Вот именно! Ты, думаешь только о себе, – всхлипнула Оксана.

– Я думаю о нас. Но, согласись, разве можно читать эту чушь? И кто ее только выдумал? – возмутился Артем.

– Эту «чушь», как ты выразился, сочиняет Соломон Сергеевич сам, лично.

– Да, ну! Я, думал, он талантливее, – сказал с разочарованием молодой человек. – А смотрится солидно.

– И пост занимает солидный. И связи имеет солидные. И доход имеет солидный.

– Со всеми доводами я могу поспорить.

– Только вот спорить с тобой никто не собирается, — лихо отрезала девушка. – Он – руководитель, а ты – несостоявшийся диктор.

– Мне жаль, что так получилось. Будем искать работу. А сейчас, всем назло, давай поедим.

– Хорошо, – согласилась Оксана. – Давай напьемся, с горя, кефира.

– Давай, – повеселел Артем.

–После легкого обеда, молодые люди немного успокоились и воспрянули духом.

– Мы, еще повоюем! – храбрился молодой человек. – Подумаешь, пошалили в «прямом эфире» немного. С кем не бывает.

– Перестань, – поправила усталым голосом Оксана. – Лучше думай, где искать новую работу?

– Идея! А давай сделаем так, как будто не он нас, – Артем помахал абстрактному руководителю ручкой, – а, мы, сами, от него уходим.

– То есть?

– Прейдем, сейчас, к нему, как ни в чем не бывало и так, небрежно, с оттенком неудовольствия, сообщим ему…

– Что? Ну, ты даешь! Сам «дров наломал», а его шантажировать собрался?

– Фу, как грубо, – скривил губы в кислой улыбке молодой человек. – Я предлагаю милый, красивый уход. Не он нас, а мы сами нашли более талантливого редактора.

– И-и-и… – в нетерпении пропела Оксана, устремив на Артема полный надежды взгляд.

– И поэтому покидаем мы его, а не он нас выбрасывает.

– А если он скажет, что мы сорвали рекламный блок?

– Сорвали? Наоборот, мы ему показали, как надо работать! Мы ему, бесплатный, мастер-класс провели. Пусть все радиослушатели услышат, какие мы профи!

– Один минус, все это блеф. Нет у нас ни какой работы. Никто нас ни куда не приглашает. И ни какие мы не профи. Уж кого-кого, а Соломона Сергеевича не проведешь, – с сожалением и грустью сказала Оксана.

– А, мы попробуем. Все равно, что-то говорить надо. Не стоять же, как истуканы, молча. Начнем первые. На удачу. Пусть видит, что мы знаем себе цену.

– Хорошо, делай, что хочешь. Хуже не будет, – согласилась Оксана. – Все равно, что бы мы ни говорили, он точно знает нашу, настоящую, цену.

– Ладно, – вернулся, из мира фантазий и розовых грез, в мир реальной жизни Артем, – сами пойдем сдаваться или подождем, пока вызовут?

– Давай еще немножко посидим, перед дорогой, – предложила девушка.

– Давай посидим, – послушно согласился Артем.

Молодые люди молча сидели на мягком, кожаном диване. Их умиротворенность напоминала поведение не очень удачно выступившей фигурной пары, которая улыбается и машет, приветливо, ручками в камеру, а там, в глубине, в нутрии себя, своего сознания, своей души прекрасно осознает и понимает, что они, с треском провалились. И, сейчас, все, все увидят истинную оценку их выступления. Мучительно, медленно тянется время. Кажется, что прошла вечность, а на самом деле, всего лишь несколько минут. Словно идущие на убой животные, молодые люди смиренно ждали своей участи. Вольности в «прямом эфире» не допускаются. И это знают все дикторы и ведущие программ. Артур с Оксаной преступили черту дозволенного поведения.

– Я, думаю, нам будет не просто найти новое место работы, – после продолжительного молчания, философски изрекла мысли вслух, Оксана.

– Мы же хотели, как лучше, – пожал, виновато, плечами Артем. – Должен же он это учесть при принятии своего решения.

– Ты должен был согласовать свои мысли, предложения, одним словом, свою информацию с редактором, – тупо уставившись в ножку стула, пробурчала девушка. – И я хороша. Вместо того, что бы прекратить это безобразие, подыгрывала тебе.

– Ты-то тут причем? – тихо ответил молодой человек. – Виноват один я. С меня и спрос. Может, он одного меня выгонит?

– Не надейся. Уволят обоих.

– А все-таки, здорово закрутили! – оживился Артем. – Мне понравилось.

– Ты-то тут причем? Рекламный блок рассчитан не просто на слушателя, а на потенциального покупателя.

– А, значит, и на меня! – радовался молодой человек.

– Развеселился. Нервный срыв, что ли? Выпей валерьянки, – досадовала Оксана на детскую беспечность Артема.

– А, мне, кажется, все будет хорошо. И, что бы там не говорили, реклама получилась чудесная!

–И совершенно не правдоподобная.

– Можно подумать, что до этого выступления, она была правдивей.

– По крайней мере, тот текст, был согласован с заказчиком.

– А, по поему, это новый подход в рекламном бизнесе.

– Это какой же?

– Умение представить прописные истины, как чудо!

– Ври, но не завирайся.

– Э, нет. Человек любит, просто обожает, удивляться. Эму, как воздух, необходимо чудо, сказка. Почему? Да, потому что наскучила, приелась эта серая, обыденная действительность. Человек, по натуре своей, мечтатель-романтик. Реклама дает человеку надежду стать лучше… сразу, мгновенно… без каких либо усилий с его стороны. Не выкладываясь на «все сто» физически, интеллектуально, духовно можно стать «само совершенство»! Стоит только позвонить, купить, применить.

– А, как же здравый смысл? Ведь так не бывает!

– Закон сохранения энергии. Животный инстинкт. Перед такими «глыбами» эволюции интеллект теряется, предпочитает воздержаться.

– Не правда! Я, всегда, осознанно, делаю свой выбор.

– Осознано? Зачем же, ты, со мной связалась, если я – неудачник?

– Это совсем другое, – смутилась Оксана, – И, вообще, у тебя сравнения очень не корректные.

– Извини, если, что не так, – машинально известил ее Артем, всецело поглощенный философией рекламной индустрии. – Главное, дать человеку надежду на осуществление его заветной мечты – стать таким, как все. Да, да, как все! У него есть и у меня есть. Он ездит, и я езжу. Он отдыхает, и я отдыхаю. Он здоров и я здоров. Она носит, и я ношу. Она помолодела, и я молода. В общем, быть не хуже других. Соответствовать, как говориться, времени, месту, положению в обществе.

– Но, это, же все блеф!

– Вот это-то, как раз, и мало кого интересует. Главное – хочу!

– Но если вдуматься…

– А зачем напрягаться, когда на халяву, можно получить сразу все!

– Ведь, это не правда! Ложь! Так и хочется сказать в эфир: «Граждане, не верьте ни одному моему слову в этой рекламе. Вас обманывают! Чудес не бывает!»

– И остаться без работы.

– Без работы мы остались, как раз по другому случаю – переврали.

– А, по-моему, в самый раз. Смачно получилось! Сразу все в одном! Мало кто до такого додумался бы. А, я смог! И, вообще, ты, думаешь, эти никчемные товары помогают людям? Нет! Это мы – дикторы, рекламирующие товар-пустышку, вселяем человечеству надежду. Даем ему шанс самоутвердиться. Благодаря нашему умению обыкновенное, обыденное, за несколько минут, превращается в необыкновенное, всемогущее, идола для бездумного, безоговорочного поклонения.

– Пламенная речь. Прямо таки от нас все и зависит… за исключением нашей профессиональной судьбы.

– В каждом правиле, хотим мы того или нет, всегда есть исключения.

– Не хочу быть исключением. Хочу быть правилом, – буркнула Оксана.

– Я, то же, – вздохнул Артем.

В комнате воцарилась тишина. Настроение у молодых людей было противоречивое. С одной стороны, обида на себя за совершенное, в пылу творческого порыва, самоуправство и, как результат, прощальная грусть по не свершившейся мечте об успешной профессиональной карьере диктора. С другой стороны, ничем не подкрепленная надежда на чудо и снисходительность, со стороны руководства, по поводу их вольной выходки в «прямом эфире». Ведь они все осознали и в своих, самовольных, действиях полностью раскаиваются. А, посему, можно бы и простить на первый раз. Поругать и простить.

За дверью послышались шаги.

Оксана, внешне, замерла и насторожилась. В нутрии, у нее, все сжалось в комок, расплавилось, превратилось в единый монолит, и застыло.

Артем, выпрямился, принял важную, независимую осанку. А, в нутрии, обмяк и скис. Ведь он прекрасно понимал цену своей дикторской «виртуозности», но не смог устоять перед таким соблазном. Получив минутное блаженство, удовлетворив свое стремление к «рекламному идеалу», он оставил себя и Оксану без работы. В результате, молодые люди оказались без финансовых средств и профессиональных перспектив роста. Неизвестность терзала Артема, усиливая чувство вины и надежды.

Шаги замерли перед самой дверью. Мгновение превратилось в вечность. Наступил, как показалось молодым людям, момент истины. Дверь небрежно распахнулась.

– А, вот, вы, где! – воскликнул с деревянной хрипотцой, Соломон Сергеевич. – Что же вы, голубчики, наделали? А, я вам доверял, – с укоризной лязгнули, не смазанными дверными петлями, голосовые связки редактора. – Сейчас, только что, позвонил представитель заказчика и с недоумением возмущался. Он интересовался, почему мы, то есть я, внесли несогласованные изменения в текст рекламы. Грозился восполнить снижение прибыли, от не корректно рекламируемого товара, за счет нашей компании. Что делать?

– Выйти в следующий эфир с утвержденным текстом, – предложил Артем.

Соломон Сергеевич отрицательно покачал головой.

– Принести извинения и предложить дальнейшее сотрудничество на льготных условиях, – высказалась с микро долей надежды Оксана.

– Все гораздо печальнее. Вырвать страницу и начать с чистого листа. Мой ассистент ищет новые голоса для эфира. Испытательный срок ваших голосов окончен. До свидания, — Соломон Сергеевич, плавно развернулся, и вышел из комнаты, оставив дверь открытой.

– Пойдем отсюда, – тихо сказала девушка.

– Постой, – заерепенился молодой человек, – а, как же деньги?

– Ты о конвертах? Они пусты. Наша работа не принесла компании прибыль, а значит, нам никто ничего не должен.

– Я пойду, спрошу, – не унимался Артем.

– Не позорься, – посоветовала ему Оксана. – Ладно, – встала она с дивана, – я пошла домой. Сегодня, мне еще есть куда идти. А, вот завтра… неуверенна.

– Скажем, что деньги будут через десять дней, – бурлила фантазия молодого человека.

Оксана презрительно усмехнулась.

– Хорошо, – выворачивался, словно червь на крючке, Артем, – на неделю. За неделю, что ни будь, придумаем. Пойду на любую работу, пока не найдем по специальности.

– Мы и эту-то работу случайно получили. А, ты хочешь, легко, за неделю, найти другую. Таких, как мы, в городе тысячи. И заметь, все хотят есть.

– А, если рекомендации?

– Лучше ни какой рекомендации, чем позорную рекомендацию. Неужели, ты, не понимаешь, что нас выгнали за профессиональную непригодность?

– Ты, думаешь, мы упустили свой шанс?

– Здесь, да, а там, – Оксана махнула рукой, – не знаю. По крайней мере, работу на этой радиостанции, в свой актив не занесешь.

– Что ж, начнем с чистого листа. Отрицательный результат…

– Минус есть минус. Это не результат. Время потрачено зря. Рекомендаций нет. Денег нет. Работы по профессии, то же нет.

– Мы выберемся! Мы, обязательно, выберемся! Я верю в нашу удачу! – вдруг, чересчур активно, засуетился Артем. Обладание физическим телом, внутренним состояние вернулось к нему с утроенной силой. Это «обладание», пыталось наверстать упущенное. Но как? Как это сделать? Разве мы властны над прошлым? Вернуться туда, назад, в прошлое, благодаря памяти, мы можем. Но, изменить прошлое, нет. Сделать выводы, извлечь урок, можем. А исправить совершенную, тогда, ошибку, невозможно. Зато, возможно эту ошибку больше, в настоящем и будущем, не повторять. Анализ событий. Самоанализ своих мыслей, поступков и их последствий бесценен. И тот, кто умеет извлекать необходимую информацию, делать правильные выводы – тот успешен и непобедим. О таких говорят: «Им, везет».

– Хватит петушиться. Пошли на выход, – подавленным, проигравшим голосом «подвела черту» случившемуся Оксана.

– А, как же деньги? Надо узнать, – не унимался Артем. – Я спрошу.

– Хватит! – одернула его девушка. – Деньги мы профукали. Баловаться надо было меньше в эфире, и воображать из себя чудо импровизатора, – с укоризной закончила она.

– Ладно, – согласился молодой человек, – не будем спорить. Для нас наступили новые времена. Начнем все с нуля.

– Сегодня, мы могли получить конверты с заработанными нами деньгами, если бы, ты, свой эксперимент, с содержанием текста, провел завтра, – с упреком сказала Оксана.

– Согласен, – промямлил Артем и встал с дивана.

У входной двери стоял, неприступный, охранник, с каменным лицом. Он, с подозрением, внимательно осмотрел идущих, к выходу, молодых людей.

Артем хотел, проходя мимо него, демонстративно вывернуть карманы, но вовремя одумался. И правильно сделал. Охранник сам, быстро, поводил каким-то прибором, сначала вокруг Артема, потом вокруг Оксаны и, удовлетворенный результатом, отпустил молодых людей с миром.

Входная дверь, бесшумно и очень плотно, закрылась за спинами экс дикторами.

– Вот и все, – вздохнула Оксана. – Куда идти? Впрочем, какой глупый вопрос. Разумеется, пойдем искать работу!

– Ну, и пойдем! – гордо сказал Артем. – Подумаешь… в этом городе много радиостанций. В конце концов, устроимся в какой ни, будь клуб. Или еще, куда-нибудь. Во! В какой ни будь клуб культуры.

– Там, таких, как мы, сотни. А, может и того больше. Ладно, пойдем домой.

– А, дождь-то кончился! – воскликнул, не весело, молодой человек.

– Как и наша деятельность, – с кислой улыбкой на губах, ответила девушка.

– Мы, в городе. А, значит, работа будет!

– Хватит розовых надежд в голубых далях. Пойдем куда-нибудь. Времени свободного у нас теперь много.

– Ошибаешься. Времени у нас очень мало. По крайней мере, у меня. Я должен, и я найду эту работу! Испод земли достану, но найду! – бурлили, выплескиваясь через край нормы, чувства Артема.

– Не кипятись. Я, тоже верю, что мы найдем подходящую работу. Сосредоточимся и найдем. Только нам надо быть немного сдержаннее в своих желаниях, – спокойно и осторожно поворачивала Оксана на путь истинный.

– Хорошо, – согласился молодой человек, – будем аккуратно работать.

– А теперь, – удовлетворенно сказала девушка, – давай присядем, где-нибудь, и составим план, наших, действий.

– Вот, какой-то скверик. Давай здесь, и присядем на скамейку, – предложил девушке Артем.

– Хорошо, давай здесь, – согласилась Оксана, осматривая расположившуюся, между каменных глыб-домов, детскую площадку. Клочок настоящей земли, для желающих отдохнуть, был скудно покрыт чахлой растительностью. Детский «оазис» состоял из маленькой горки, беседки, песочницы, качелей и двух скамеек. Все это было прочно вмонтировано, предусмотрительными строителями площадки, в обильно покрытую окурками и фекалиями домашних животных пыльную землю.

Молодые люди уселись на разрисованную разноцветными буквами и непонятными рисунками деревянную поверхность скамейки.

– Я, думаю, надо быстренько обзвонить и обойти все известные нам радиостанции, – забурлила, забила гейзером неугомонная мысль Артема.

– А, если нас не возьмут? – парящие с жару и пылу мысли молодого человека Оксана. – Тогда что?

– Тогда? – молодой человек пожал плечами. – Тогда пройдемся по клубам. Может быть там, что ни будь, будет.

– Что ни будь? – с обидой воскликнула Оксана, сморщив, в недовольной гримасе, лицо.

– Тогда, еще кем ни будь, устроимся, и будем искать. Ведь мы же, специалисты разговорного жанра.

– Эх, ты, специалист! – грустно усмехнулась девушка. – Таких, безработных, специалистов, хоть пруд пруди.

– Не скажи, – затряс головой молодой человек и, нервно, заерзал на скамейке. – У нас получится. Вот увидишь, получится!

– Смотри, штаны не протри, профессионал. Ладно, пошли.

– Что такое?

– А, ничего. Вот именно, что ничего. Мы, даже здесь мешаем. И здесь не смогли удержаться долго.

– Не понимаю, а это тут причем?

– Вон, мамочки пришли с детьми на площадку поиграть. Надо место уступить. Нам здесь всем не поместиться.

– Разве можно играть, на помойке? Здесь же все загажено!

– А, кто загадил? Мы и загадили.

– Я, например, на детской площадке никогда не мусорю. И собаку, хоть у меня, ее и нет, выгуливать на детской площадке не стал бы.

– Все мы правильные и культурные, пока наши интересы не затронуты. Как только интерес появляется, порядочность, в миг, удаляется.

– Ну, ты уж не обобщай так, – забубнил Артем. – Не все ведь такие бессовестные и наглые. Есть, ведь, люди, которые думают и о других, а не только о себе.

– Есть, есть, – задумчиво повторила Оксана.

Молодые люди встали и пошли прочь с детской площадки. Разрисованную скамейку тут же заняли две молодые мамочки. Пока их дети, увлеченно, копошились в песочнице, они, важно попыхивая тоненькими сигаретками, щебетали о неожиданно свалившемся на страну экономическом кризисе.

Дорога домой оказалась для Оксаны и Артема, какой-то блеклой и постной. Утреннего энтузиазма уже не было. Да и откуда ему было взяться после такого фиаско.

Домашний вечер прошел скучно и молчаливо. Молодые люди, достаточно рано, разбрелись по своим комнатам.

Артему, всю ночь, снились большие белые таблетки с ровной бороздкой посередине. Он их, почему-то катал, взад и вперед. И так всю ночь.

Оксане снился лист бумаги с напечатанным текстом. Она хотела его прочесть, но предложения, слова, и даже буквы, скакали, кружились в неугомонном танце. Прочесть текст, не было ни какой возможности. За всю ночь она не прочла, до конца, ни одного предложения.

Утром молодые люди проснулись разбитые, усталые, с «чугунными котлами» на плечах вместо ясных, светлых голов. Состояние было такое, будто они болтались по буреломам всю ночь.

В таком «помятом», состоянии, начинающие дикторы, встретились на кухне за небольшим, стареньким, круглым столом.

– Как спалось? – вялым, «мятым» голосом поинтересовалась Оксана у молодого человека.

– Скверно, – глухо, словно хо из кувшина, отозвался Артем.

– С чего начнем? – задала риторический вопрос девушка.

– С завтрака, – уже, немного расторопнее, ответил молодой человек.

– Можно и с завтрака, – согласилась, без особого энтузиазма, Оксана. – Однако нам надо поторопиться с поиском, хоть какой-то, работы.

– Конечно, конечно, – поспешил согласиться, бодрым голосом Артем. Он, виновато, отвел в сторону глаза, и сказал: – Я, сейчас, пойду, куплю газету и активно начну искать работу. Позвоню, спрошу, схожу. Я, найду эту работу, – упрямо, упершись «рогом», тараторил он.

Поиски работы, с помощью прессы, положительных результатов не дали.

После обеда, молодые люди решили обзвонить всякого рода заведения, где могли использовать услуги разговорного жанра. Все мимо.

К вечеру, физически истрепанные, нервные, «побитые» первыми неудачами на рынке труда, Артем и Оксана решили искать любую работу.

Скудные финансовые запасы таяли на глазах. Срочно нужна была, хоть какая ни будь, работа. Поэтому устроились, пока, так: Артем – дворником, Оксана – уборщицей в офис.

Работа, конечно, не творческая и не денежная, но работа. В свободное от неквалифицированной «деятельности» время, они искали место по специальности. Главное — молодые люди не падали духом. В конце концов, им немного повезло. Они нашли, все-таки, пусть временную, от случая к случаю, но работу по душе. Необходимо было в фойе кинотеатра, в выходные дни, разыгрывать костюмированные представления для зрителей. Работа, с профессиональной точки зрения, так себе. Но, молодые люди были очень довольны. Хоть и «слабенькая», а все же творческая «отдушина». Артем раскрывался, как актер разговорного жанра полностью. Он фантазировал, импровизировал, играл от души для детей и их родителей. Оксана, напротив, вела себя крайне сдержанно, только глаза искрились и светились радостным, сердечным теплом. А, в целом, от их самобытного дуэта веяло ненавязчивой, незамысловатой добротой. Детям очень нравилось. Маленькие зрители смеялись и с удовольствием участвовали в различных играх и конкурсах устраиваемых сказочными героями. Фото на память, всегда вызывало бурю положительных эмоций. Дети были в восторге. Руководство кинотеатра, все чаще и чаще стало приглашать Артема и Оксану работать в дни кинопремьер. Молодые люди, умели, с помощью продуманных импровизаций, ловко настроить эмоциональное состояние потенциальных зрителей.

Мечта о серьезной работе диктором, со временем, тускнела, становилась все меньше и меньше. Молодые люди, постепенно спускались с заоблачных, рыхлых высот, ни чем не подкрепленных надежд, на твердую почву реальности.

В один из таких «земных» дней телефон Оксаны разразился, уже забытой, за ненадобностью, громкой трелью. Девушка сразу узнала эту мелодию. Звонил Соломон Сергеевич. Оксана засуетилась, стала оглядываться, по сторонам, в поиске поддержки и защиты. Артема поблизости не оказалось. Он подметал улицу на своем участке. Девушка колебалась: отвечать или не отвечать на звонок без поддержки Артема?

Телефон настаивал на своем, но осторожность блокировала всякое движение. Любопытство, воспользовавшись таким положением дел, взяло, сложившуюся ситуацию под свой контроль.

– Ало, – не громко и очень осторожно произнесла Оксана.

– Здравствуй, дорогуша! – громко крикнул скрипучим голосом редактор. – Куда, вы, пропали?! Вам, что деньги не нужны?!

– Вообще-то, нужны, – тоненьким голосом подтвердила девушка.

– Тогда приезжайте за зарплатой.

– Хорошо. Когда? – уже поувереннее спросила Оксана.

– Завтра. Чем занимается Артем?

– Работает.

– Работает? – удивился Соломон Сергеевич.

– Конечно, работает, – твердым голосом подтвердила осмелевшая Оксана. – Мы, в отличной профессиональной форме.

– Ну, если в отличной форме, – задумчиво произнес редактор, – тогда приходите работать.

– Работать? – скрывая волнение, сдавленным голосом поинтересовалась девушка.

– Да. Работа. По-контракту. От заказчика. Подробности завтра при встрече. Жду. До встречи.

Абонент так быстро отключился, что Оксана, даже, не успела с ним попрощаться.

Девушка, быстро, набрала номер телефона Артема.

– Ало, слушай новость! – возбужденно заговорила Оксана в трубку.

– Тише, ты, оглушишь, – возмутился молодой человек.

– Ты, скоро освободишься?

– Минут через пятнадцать. Звонили из кинотеатра?

– Звонили, но не из кинотеатра, а из прежнего места работы.

– Какого?

– Звонил Соломон Сергеевич.

– Я, надеюсь, ты догадалась сказать, что у нас все в порядке?

– Конечно! – радостно подтвердила Оксана.

– Молодец! Пусть знает, что у нас все хорошо. Работа у нас творческая. Импровизируй, сколько влезет, ни кто слова не скажет. Наоборот, всем нравится. Да, а, что? Мы с тобой вполне конкурентоспособны.

– Особенно если это связано с метлой или половой тряпкой, – немного сникшим голосом сказала Оксана.

– Не унывай! – подбодрил ее Артем. – Подумаешь, «большой» эфир. А мы начнем с «малого», а закончим «большим». В кинотеатре, я чувствую, ощущаю, живу. Мне, все подвластно. Сам сочиняю, сам ставлю, сам исполняю. И публике, наши представления, нравиться. Зрители нас понимают. Они, нам, доверяют. Потому, что люди нам верят. И для меня. Это очень важно. Свободно выражать свои, «чистые» мысли, а не чужой «вирус». Вот, что ля меня важно в настоящий момент! Иметь право быть самим собой и использовать это право на все «сто»! разве это не то, что мы с тобой хотели? Ведь это самая настоящая, профессиональная победа! Ты, согласна со мной?

– В целом, да, но зачем отказываться от других профессиональных предложений? – аккуратно поинтересовалась девушка.

– отказываться? Зачем отказываться, – как ни в чем не бывало, согласился с ней молодой человек.

– Вот и я об этом, – перешла к делу Оксана. – Он предложил нам работать по контракту.

– Вот это другое дело! – довольно воскликнул Артем. – Теперь я смогу работать, как я хочу. Сам буду решать, что и как говорить.

– Мое мнение тебя уже не интересует? – придирчиво, поинтересовалась девушка.

– Разумеется, мы будем составлять текст вместе! Корявый, скучный текст пусть сам Соломон Сергеевич и читает. Мы с тобой – мастера, а не подмастерья!

– А, если текст составлен заказчиком?

– Тогда с заказчиком и будем решать.

– А, как же Соломон Сергеевич?

– Его дело студию и эфир нам предоставить. А работать со словом будем мы сами.

– Хорошо. Дома поговорим. До встречи.

– До встречи.

На следующий день молодые люди в одиннадцать часов утра были в студии.

Соломон Сергеевич встретил их, по-деловому, строго, даже, сурово.

– Вот деньги за предыдущую работу, – сказал он и сунул в руки молодым людям конверты с деньгами.

Артем не менее деловито, чем редактор, пересчитал деньги и удовлетворенно сказал:

– Вот это другой разговор.

– Плевал я на разговоры, – озабоченно заскрипел, с добавлением легкой хрипотцы, Соломон Сергеевич, – в былые времена я бы вас и на порог студии не пустил после такого самоуправства. Бизнес… деньги решают все, – с издевательской усмешкой и, одновременно досадой, лязгнул он голосом. – В наше время… шаг вправо… шаг влево и прочь от микрофона, как и не было. А сейчас, видите ли, заказчик решает все. Клиент всегда прав. Какая глупость! Смешивать общепит с искусством. Так вот, – перешел Соломон Сергеевич от эмоций к делу, – как ни странно, но заказчик, информацию которого вы самовольно исказили, остался, вашей выходкой, доволен. Говорит, резко выросла прибыль и все такое прочее. Я, не бизнесмен. Я, творческий человек, но сейчас, хотим мы того или нет, мы вынуждены жить по законам рынка. Прибыль затенила честное, искреннее творчество, производственную дисциплину, бескорыстный успех. Всех интересуют проценты. Качество ни кому не нужно. Более того, оно стало убыточным, а значит совершенно не нужным. Вкладывать деньги в качественное, самобытное творчество финансово емко. Лучше, за копейки «штамповать» массовую культуру. Теперь, как ни странно, не человеческий, а финансовый фактор решает все. Я считаю, что это не нормально. Нельзя подменять человеческие отношения бизнес-планом, а эмоции и чувства звоном монет. Замена, игнорирование человеческих принципов, человеческого бытия, человеческой духовности безликими финансовыми сделками. Человек не машина. У него существует творческое начало, живая Божья искра. А, они хотят сделать из человека механическую машину. Заменить осознанное отношение к окружающему миру искусственным интеллектом. Может быт, в промышленной сфере, это необходимо. Облегчает человеческий труд, но в творческом процессе, это не допустимо! Как деньги могут решать, кому и как играть? Не понимаю! Это ошибка. Большая ошибка. Искусство теряет «живую» душу. Оно превращается в программу, напичканную всяческими математическими выражениями. Мы теряем стержень личности – ее духовность. Живая культура осталась в истории. Современному человеку важны не честь и совесть, а прибыль, проценты. Материальная выгода погубит человека. Благородство, добродетель уступили место холодному, финансовому расчету. Главное, чтобы хорошо было. И это «хорошо», желательно, чтобы было за «чужой» счет.

– Такова рыночная экономика, – прервал монолог редактора Артем.

– Мы понимаем вас, – вступилась за идею Соломона Сергеевича, Оксана, – но современная действительность не дает нам выбора. Вечно жить в искусственной «капсуле» справедливых человеческих отношений не возможно.

– Чепуха! Выбор есть всегда. Обидно, кто-то делает выбор, а ты должен по нему идти. А, если я не хочу? Почему я должен идти чужой дорогой? Где справедливость? Почему, какие-то денежные знаки, эти бумажки, диктуют мне, человеку, что делать? Указывать мне, профессионалу, с кем работать, а с кем нет. Почему, эта ваша «современная действительность» не во благо человека, а во вред человеку?

– Я не знаю, почему «во вред», – вновь перебил ход эмоциональной мысли Соломона Сергеевича Артем, – но мы должны учитывать современные реалии. И не уподобиться борцам с ветряными мельницами.

– Мы сочувствуем, – вновь постаралась, хоть как-то, сгладить раскаленную до предела атмосферу Оксана.

– А-а, – раздраженно махнул рукой в сторону молодого человека редактор, – делайте, что хотите. Вот договор с заказчиком. Вся финансовая ответственность, от последствий вашей самостоятельной говорильни в эфире, лежит на вас. Сможете обеспечить заказчику прибыль, будет и у вас зарплата. Не сможете, пеняйте на себя. Договор будет расторгнут. Все финансовые издержки за ваш счет. Таковы, как вы говорите, молодой человек, «современные реалии». Я в ваш творческий процесс не вмешиваюсь. Ваш доход напрямую зависит от дохода заказчика. Но, знайте, конкуренция большая в рекламном бизнесе.

– Мы знаем, – успокоил разнервничавшегося Соломона Сергеевича Артем. – Мы, в этом деле, не новички. И реакцию потенциального потребителя видим вживую.

– Какая фантазия! – скрипнул, почему-то без раздражения в голосе, редактор. – Я рад за вас и за себя.

– Спасибо, – кивнула головой Оксана. – Мы, действительно, имеем опыт работы с потребителями рекламируемой нами продукции.

– Разумеется, – усмехнулся редактор, – ведь все мы – потребители. Ладно, – перешел он на рабочий скрип, – подписываем трехсторонний договор и начинаем работать. Вот информация по рекламируемой продукции.

Артем углубился в чтение текста, а Оксана принялась подробно изучать договор.

– Интересная текстовка, но надо кое-что переписать, изменить, добавить жизни и лучезарной узнаваемости, – забубнил себе под нос, в полголоса, молодой человек.

– То, что вы приступили сразу к работе – это хорошо. Только смотрите, не переусердствуйте. Радиослушатель не верит пустой болтовне, – по привычке, принялся наставлять молодого человека Соломон Сергеевич.

Артем пропустил его слова мимо ушей.

Редактора, вначале, возмутило такое беспардонное пренебрежение. Но, вспомнив, что он, теперь, просто деловой партнер, Соломон Сергеевич, немного успокоился.

– По договору, я за некачественную, нерезультативную рекламу ответственности не несу. Мое дело предоставить эфирное время для проговариваемого вами текста, – обратился он к Оксане.

Девушка, молча, кивнула головой.

Редактор, вновь, обиделся, но уже поменьше. Ведь Оксана, хоть как-то отреагировала на его слова. А, значит, не проигнорировала.

– Текст, конечно, сырой, – оторвался от бумажных листов Артем, – но ничего, мы его доработаем.

– Вообще-то этот текст писал я, – скрипнул звонко Соломон Сергеевич.

– Не дурно. Очень не плохо. Однако надо кое-где подчистить, – понимающе заметил молодой человек. – Слог немного тяжеловат.

– Приземлен, – подсказала нужное слово девушка.

– Да, спасибо, – обратился к ней Артем. – Что ж, мы берем этот заказ, – не глядя на редактора, продолжал говорить молодой человек девушке.

– Договор в порядке. Мы, согласны, его подписать, – сказала Оксана Артему.

Соломону Сергеевичу хотелось крикнуть, топнуть ногой, сделать, что-то такое… Его мнение никто еще так открыто не игнорировал! Да, что там мнение! Его самого вовсе не заметили! Из гласной, основной фигуры творческого процесса он превратился в рядового бизнес партнера. Чтобы, хоть как-то утешить себя, редактор в заключении сказал:

– Помните, вся ответственность за получение заказчиком прибыли возлагается на ваш профессионализм, – и, вдруг, признался в своем не понимании сложившейся ситуации: – И почему заказчик выбрал именно вас? Что ему понравилось в вашем изложении рекламного материала?

– Мастерство и желание отработать на совесть! – с готовностью ответил ему Артем.

– Может быть, я, чего-то не понимаю? – взвизгнул, с сожалением, голос редактора. – Неужели мои взгляды, подходы состарились вместе со мной? – задумчиво потупился в пол Соломон Сергеевич.

– Может быть, – согласилась с ним Оксана. И, бодро добавила: – Со временем, меняемся не только мы, но и формат подачи информации.

– Спасибо, за откровенность. Сообщите мне, когда будете готовы, и я предоставлю вам эфир, – голосом потрескивающих в огне поленьев ответил ей редактор и пошел на свое рабочее место.

– Дня через два, мы вам позвоним, – деловито сказал Артем.

– Хорошо, до встречи, – тусклым голосом, еле слышно ответил ему Соломон Сергеевич.

Молодые люди вышли на улицу. Настроение было отличное. Истина, в их понимании, восторжествовала. Они были довольны собой и уверенны в своем профессионализме.

Прежняя работа, на новых условиях, очень интриговала Артема и, очень притесняла Оксану. Какое-то не хорошее чувство вины, за яркую, идеально исполненную ложь, не покидало девушку. Артем, в пылу творческих фантазий и удачных побед, вовсе не замечал душевного настроения девушки. Контракты следовали один за другим. Ловко закрученный сюжет рекламных роликов, ненавязчиво привлекал внимание, наивных, слушателей. Рекламируемые товары быстро раскупались. В среде заказчиков, даже сформировалось убеждение о сверхъестественных способностях самобытного «дуэта» Артема и Оксаны. Молодым людям стали предлагать рекламировать самый «отстойный» и «неходовой» товар. Заказчики, искренне, верили в их, невероятные, способности убеждать слушателей покупать никому не нужный товар. Артем с Оксаной стали неплохо зарабатывать. Они, всерьез, стали подумывать о покупке квартиры. Уверенность молодых людей, в своих возможностях росла день о то дня. Такой успех, окружающий социум, обычно объясняет, сам себе, короткой, но емкой фразой: «Попали в струю!» Артем и Оксана решили, после покупки квартиры, узаконить свои личные отношения. Конечно, можно было, сыграть свадьбу и до приобретения жилплощади, но строить семейную жизнь на «чужой территории» они, категорически, не хотели. Нанятый ими агент по недвижимости, усиленно шерстил привычным взором возможные варианты подходящей жилплощади. Молодые люди, мысленно, обустраивали свое будущее семейное «гнездышко». И, вдруг… Звонок в дверь…

Артем с Оксаной ужинали, когда заиграла привычная трель дверного звонка. Оксана, удивленно,  посмотрела на Артема. Дело в том, что к ним практически никто не ходил. Разве, что хозяйка. Но она, без предварительного согласования даты и времени, в квартире не появлялась. Доверяла. Лишний раз не беспокоила контрольными проверками. И, вдруг, вечерний звонок.

– Кто это? – спросила Оксана у Артема.

– А, я почем знаю, – недовольно покосился в сторону коридора, ведущего к входной двери молодой человек.

Трель настойчиво повторилась.

– Может, хозяйка? – высказала предположение девушка.

– Без предварительного звонка. Что-то на нее не похоже, – засомневался Артем.

– У нее есть ключи, – продолжала развивать свою мысль Оксана, – сейчас начнет открывать.

И, действительно, послышался лязг железа дверных замков. Вначале, верхнего, два сухих, металлических щелчка. А потом, нижнего, протяжного, неприятного скрежета.

Дверь открылась. Кто-то вошел в квартиру. Закрылась входная дверь. Кто-то медленно и осторожно пошел по коридору.

Молодые люди переглянулись. Артем встал и быстро вышел из кухни в коридор. За ним поспешила Оксана.

По коридору двигался невзрачный мужчина средних лет. С залысинами на висках, острым, лисьим носом и мягкими, кошачьими движениями. Его черные глазки-светлячки быстро летали из стороны в сторону. Услышав шаги, незнакомец, быстро сунул, что-то в карман, висящего на вешалке, пиджака Артема и замер. Он хотел выскочить в дверь, но, услышав приближающиеся шаги на лестничной площадке, решил не «светиться» перед посторонними людьми.

– Здравствуйте, – обратился к незнакомцу Артем.

Незнакомец, молча, кивнул головой. Его животные глазки, уставились мимо плеча молодого человека, вглубь коридора. Заметив Оксану, он быстро посмотрел на входную дверь. Незнакомец, пугливо, блеснул глазами.

– Вы, наверное, сын Серафимы Ивановны? – неуверенно поинтересовалась у незнакомца Оксана.

Глаза незнакомца метнулись к двери, потом к Артему и, наконец, остановились на кармане висящего, на вешалке пиджака Артема.

– Сын? – переспросил незнакомец, нарушив своим вопросом тишину в коридоре. – Нет. Я – племянник ее. Она просила взять в коридоре пиджак сына. Ее сына, – пояснил слащавым голосом незнакомец. Он, осторожно, снял с вешалки пиджак.

– Извините, – вмешался в его действия Артем, – это мой пиджак.

– А, где пиджак сына моей тети? – растерянно озираясь по сторонам, поинтересовался «племянник».

– Не знаю, – честно признался Артем.

– Да его никогда здесь и не было, – вступила в разговор Оксана.

Незнакомец, совсем оправился от неожиданной встречи в коридоре. Он, не спеша, прошел на кухню.

– Хотите чаю? – любезно поинтересовалась девушка.

– Плесни в кружку, – буркнул незнакомец и, быстро, прошелся по всем комнатам квартиры.

– Пиджака, насколько я помню, здесь никогда и не было, – комментировал путешествие «племянника» по квартире Артем, – И, вообще, здесь нет ни каких вещей сына. Серафима Ивановна все вещи вывезла.

– То-то я смотрю, – задумчиво начал незнакомец, – ничего нет. Понимаете, – обратился он плачущим голосом к, вошедшей в комнату, Оксане, – вот здесь, на стене, висела моя любимая икона.

– На стене? – удивленно переспросил молодой человек. – Иконы вешают в угол.

– А, у меня, на стене, – чуть не плакал «племянник». – Где она? – взвизгнул он и закрыл лицо руками.

– Вы не волнуйтесь, – засуетилась девушка. – Пойдемте на кухню. Выпейте чаю, успокойтесь.

– В конце концов, можно спросить у самой Серафимы Ивановны, – предложил выход из информационного тупика Артем.

– Да, да, – всхлипывая и утирая рукавом пиджака слезы, согласился, покорно, «племянник».

– Позвоните или съездите к ней, – предложила Оксана.

– Я уже съездил, – без всхлипываний сказал «племянник». Он громко отхлебнул из кружки чай. – Тьфу! Горячий! – взвизгнул незнакомец плаксивым голосом.

– Извините, – виновато пожав плечами, сказала девушка.

– Ладно, чего уж там, – махнул рукой «племянник». Он встал и направился к двери. – Проводи, – обратился он к Артему. – Ты, слышь, – руководил незнакомец, Артемом, – сходи, посмотри на лестнице чисто. А, то я не хочу в заплаканном виде там появляться. Стыдно. Соседи увидят, сдадут тетушке, что я на нее обижен. Не хочу я этого. Понимаешь?

– Понимаю. Хорошо, я посмотрю.

Артем направился к двери, а незнакомец остановился у вешалки. Его глаза забегали по сторонам и засветились, как у животного в темноте.

Артем посмотрел в дверной глазок.

– На площадке ни кого, – сообщил он насторожившемуся «племяннику».

– Отлично! – вмиг ожил незнакомец. Он, дружески, хлопнул по плечу молодого человека и, с усмешкой на губах, подмигнул девушке. Подойдя к двери, «племянник» принял эффектную позу: – Чао, какао! – воскликнул он и, уверенно, открыл входную дверь.

В тот же миг в открытую дверь ворвались люди в униформе. «Стоять!» «Ни с места!» «Руки вверх!» «К стене!» «Лечь на пол!» «Руки за голову!»

Незнакомец, сбитый с ног, ворвавшейся в коридор, мощной, человеческой волной, полетел на пол и кубарем покатился под ноги оглушенного криками Артема. Молодой человек, от неожиданности не удержал равновесие и свалился на пол. Оксана прижалась к стене и закрыла, от страха, голову руками.

Операция, по захвату подозреваемых лиц, длилась считанные секунды. На всех троих были надеты наручники.

В коридоре появился мужчина, лет сорока, с добрым выражением лица. Это выражение вовсе не вязалось с недавними событиями и масками спецназа.

– Здравствуйте, – обратился он к задержанным, стоящим у стены. – Так, вся шайка в сборе. Отлично! Хорошая работа. Спасибо за помощь, – поблагодарил он сотрудником спецподразделения.

Мужчина подошел к вешалке.

– Чей пиджак? – строго спросил он у задержанных.

– Мой, – сказал Артем.

Мужчина, привычным движением, быстро пробежался руками по висевшему пиджаку.

– Что здесь? – его руки остановились на внутреннем кармане пиджака.

– Ничего, – ответил Артем.

– Там ключи, гражданин начальник, – скороговоркой выпалил «племянник». И, заискивающе, продолжил: – Добровольное признание. Прошу записать в протокол. Это все они, – кивнул «племянник» в сторону молодых людей. – Они меня шантажировали. Хотели, что бы я помог им это дельце состряпать. Деньги предлагали, но я отказался. Я – завязал, гражданин начальник.

– Что здесь? – повторил вопрос «гражданин начальник», обращаясь к Артему.

– В этом кармане ничего, а в наружном, правом, ключи от дверей этой квартиры.

«Гражданин начальник» извлек из внутреннего, бокового кармана пиджака связку ключей.

– Ваши?

– Нет.

– А, вот в боковом кармане ничего.

– А, где мои ключи?

– Вот, дает, фраер, — усмехнулся, осуждающе, «племянник». – Ты же мне их сам дал. Говорит, – уважительно обратился он к «гражданину начальнику», – сделаешь дело и суда принесешь.

– Что происходит? – возмутилась Оксана. – На каком основании вы нас связали? Кто вы такие? Я, милицию позову!

– Хватит комедию валять! – осадил порыв девушки «гражданин начальник». – Все ясно. Всех в машину и к нам. Говорить будем не в коридоре потерпевшей, а у нас в кабинете.

Все вышли на улицу. Машина, с решетками на окнах, доставила Артема, Оксану и «племянника» в камеру временно задержанных.

Молодым людям стало ясно, что произошло, что-то «уголовное». Но, какое отношение ко всему этому имели они? Было совершенно не ясно.

На первом допросе «туман» рассеялся. Оказывается мужчина, который к ним приходил, вовсе не «племянник» хозяйки квартиры, а, только что вернувшийся из очередной отсидки, вор рецидивист Артур Иванович Куркин. Несколько дней назад ему позвонила женщина и попросила выслать специалиста для оценки антиквариата – икон. Куркин, ловко, выдал себя за оценщика фирмы, которую рекламировали в эфире Артур и Оксана. Женщина, попавшая на удочку жулика, Серафима Ивановна – хозяйка квартиры. Она услышала, в эфире, знакомый голос и поверила. Почему? Потому что дикторы, рекомендовавшие эту фирму, ее постояльцы. В результате: иконы похищены, потерпевшая в ярости, Артем и Оксана под подозрением в соучастии в преступлении – похищении антиквариата у хозяйки квартиры. И теперь следствию необходимо разобраться, какую роль играли молодые люди в этом криминальном деле? Кто организатор? А, кто соучастник? Это ограбление заказное? Или спонтанное? И, главное, где похищенные иконы?

На очной ставке Серафимы Ивановны с Артемом и Оксаной, хозяйка квартиры, первым делом, на высокой эмоциональной ноте, объявила, что бы молодые люди немедленно освободили ее квартиру. Она, мол, в таких жильцах не нуждается, и порекомендовала снять камеру в тюрьме. Затем, со следами на глазах, Серафима Ивановна потребовала, что бы «жулики», так она теперь стала называть Артема с Оксаной, вернули все похищенные иконы.

На очной ставке Артура Ивановича Куркина с Артемом и Оксаной, Куркин утверждал, что эти «фраера», так он называл молодых людей, хотели его, ставшего на путь исправления, «подставить». «Втерлись в доверие», украли у бедной женщины родимые иконки и «на дно». А, его, хотели заставить «взять вину на себя». Дали ключи от своей «малины» и велели «взять иконы» и «схоронить» у себя. Большие деньги предлагали. А, он, сейчас, «на мели», поэтому и согласился участвовать в придуманном «фраерами» «кукольном театре». На вопрос следователя: «Где иконы?», Куркин гневно выкрикнул: «Спросите у них!» И, уже с оскорбленным видом промямлил: «опутали они меня. Деньги обещали, если найду покупателя. Все у них: и деньги, и иконы. И еще, – кося глазами в сторону молодых людей, наклонился к следователю Артур Иванович, – мне, как сидевшему, новый срок, а им, как в первый раз, условно. Где же справедливость? Меня за что? Опутали. Дайте, пожалуйста, возможность начать новую, честную, трудовую жизнь».

На очередном допросе Артем с Оксаной показали, что об иконах они ничего не знали и не знают. Артура Ивановича, никогда раньше не видели и, как незнакомый мужчина оказался в квартире, не знают. Ни каких ключей они ему не давали. Как ключи от квартиры хозяйки оказались в кармане пиджака Артема не знают. Незнакомого мужчину угостили чаем, потому что он представился «племянником» их квартирной хозяйки. На вопрос следователя: «Почему, сразу же не связались с Серафимой Ивановной, и не уточнили у нее, кто пришел?» ответили, что им и в голову это не пришло. На вопрос Артема: «Что теперь будет?», следователь, в общих словах, ответил, что если следствие установит, что все замешаны, то все, трое, могут быть осуждены. Вопрос только в том, кто организатор, а кто соучастник. И в этой «оригинальной афере» он, конечно же, разберется. «Мы не виновны!» – воскликнула в отчаянии Оксана. На, что следователь, невозмутимо, ответил: «Все так говорят, а потом, чистосердечно раскаиваются, и суд учитывает это. Добровольная помощь следствию учитывается при вынесении окончательного приговора».

Молодые люди согласились помочь следствию.

Следователь проинформировал Артема и Оксану, что их сообщник, Куркин, так же, активно, помогает следствию и объясняет свое нахождение в квартире совсем иначе.

– Ловко придумано, – рассуждал, не спеша, следователь, откинувшись на казенную спинку деревянного стула, — найти жулика, выйти на него, посулить ему деньги, за оказанную помощь в сбыте краденого, и купить себе жилье.

– На жилье мы сами заработали, – возмутился Артем.

– Проверим, – спокойно констатировал отношение следствия к этому заявлению следователь. – Вы мне вот, что объясните, – «бурил» он своими, профессиональными, глазами молодых людей, – зачем вы, иногда, изменяли уже утвержденный текст рекламы?

– Не звучит, – живо ответил молодой человек. – Все изменения, в тексте, вносил я сам. Оксана была против этих исправлений. Хотел, как лучше.

– Это, как? – осторожно уточнил следователь.

– Внести в мертвый, механический текст с деревянным содержанием живую струю жизни, душу. Из «полена» выстрогать  живого, веселого Буратино, – пояснил Артем.

– А, может, это обманный трюк? – принялся рассуждать, вслух, следователь. – Но, зачем? Запутать следствие? Отвлечь внимание редактора? Приучить его к мысли, что так лучше, а, в нужный момент, передать ложную информацию в эфир?

– Какая чушь! – возмутилась Оксана. – Артем не передавал ни кому, ни какой информации. Это ошибка или клевета! Мы – честные люди! О нашей работе хорошие отзывы. Спросите у Соломона Сергеевича.

– Спросили, – все так же безмятежно, спокойно и рассудительно ответил ей следователь.

– Я уверена, – продолжала девушка, как-то уж чересчур, не уверенно, – что, вскоре, все выяснится, и нас отпустят.

– Разумеется, – полностью согласился с ней следователь, – все выяснится, – и, вдруг, очень резко спросил, словно выпалил из пушки: – Где иконы Серафимы Ивановны?

Оксана вздрогнула от неожиданного тона, в котором был задан вопрос, и хотела, что-то сказать, но Артем опередил ее с ответом: «Это гнусная провокация! Фальшивка! Мы не брали у хозяйки, ни каких вещей. Мы не знаем, где она живет. А, этого, жулика, мы видели на квартире впервые».

– Допустим, – кивнул головой следователь, – тогда, как вы объясните появление Куркина в вашей квартире?

– Не знаем, – ответила Оксана, – Он сам открыл ключом дверь и вошел.

– При обыске, ключи от квартиры найдены в пиджаке вашего знакомого. А, не в кармане незнакомого вам человека. Как, вы это объясните?

– Не знаю, – пожала плечами девушка.

– И почему, – напирал следователь, – вы сели пить чай с незнакомым человеком? Чем вызвано такое гостеприимство? И почему ключи от квартиры хозяйки так же были в кармане пиджака вашего знакомого?

– У нас никогда не было ключей от квартиры хозяйки, – сказал Артем.

– Все это, слова, – заметил, упрямо, следователь. – А, я вам представляю факты и неопровержимые доказательства. Хозяйка, уверена, что похищение организовали вы. Куркин, тупой исполнитель. А познакомились вы с ним, когда работали дворником. Вы убирали территорию, на которой находится дом, в котором живет Артур Иванович. И это еще один неопровержимый факт.

– Это ваши, извините, домыслы, – сказала Оксана. – Мы ни с кем из жильцов дома не знакомились.

– Обычно дворники знают, хотя бы в общих чертах, о своих жильцах кое-что, – настаивал на своем следователь.

– Я не настоящий дворник. Это была временная работа. Обстоятельства сложились так, что я вынуждены, был согласиться на эту работу, – сказал Артем.

– А вам не кажется, – обратился следователь к Оксане, – что ваш знакомый, что-то скрывает не только от следствия, но и от вас?

– Что за грязные намеки? – вспылила девушка. – Артем говорит правду!

– Советую вам подумать над моими словами, – настоятельным тоном сказал следователь девушке. – Ваш знакомый, под самым вашим носом, организовал преступление, а вы ни слухом, ни духом. Вас подставили, Оксана. А, вы, – угрожающе посмотрел следователь на молодого человека, – имейте мужество сознаться. Ведь вы, все-таки, попались. И не впутывайте девушку в свои темные дела.

Следователь, что-то дописал в протокол допроса, и дал молодым людям ознакомиться с ним и поставить свою подпись подкупным, размашистым почерком.

Оксана вздохнула и поставила подпись.

Артем, внимательно, прочитал протокол от начала до конца и поставил свою подпись.

– Хотите внести творческий элемент в содержание текста? – поинтересовался, шутливо, следователь.

– Нет. Этого добра здесь хоть отбавляй.

– Мне нравится, что вы искренне оценили свои ответы на мои вопросы. И мой вам совет, пока не поздно, перестаньте выдумывать и начинайте говорить правду.

Автор: Юрченко Михаил Петрович

E-mail: Mixail1966@yandex.ru

ГЛАВНАЯ ЗАДАЧА

(рассказ)

Первый день мая: теплый, ясный, многообещающий. Парк культуры и отдыха переполнен шумом молодой, зеленой листвы, пеньем птиц, звонким смехом детворы, бодрящей, духовой музыкой. Весна созрела и, не мешкая, готовится передать эстафету жаркому лету. Искусно уложенный, в пешеходные дорожки, желто-бурый, зернистый песок уводит посетителей парка прочь от вязкой, засасывающей, все поглощающей, обыденной суеты. На свежевыкрашенных, чистеньких скамейках, сидят отдыхающие. В парке особая, лучезарная аура, пронизанная солнечным теплом, пением птиц и умиротворенностью, погрузившись в которую, начинаешь понимать всю прелесть бытия.

Учащиеся десятого класса, Игорь Сошин и Варвара Мошкина, взявшись за руки, идут по сухой, песчаной дорожке в поисках свободной скамейки.

– Все скамейки заняты, – бурчит, в полголоса, своей спутнице Игорь, широкоплечий молодой человек суровой наружности.

– Выходной день, – объясняет, и одновременно, успокаивает его Варвара, худенькая девушка с длинными, черными волосами, заплетенными в толстую косу.

– Стой! Смотри, вроде, скамейка свободная, – с оптимизмом извещает девушку Сошин.

– Где? – останавливается Варвара, всматриваясь сквозь заросший молодым пушком листвы, аккуратно подстриженный, кустарник.

– Вот скамейка. Сразу за кустом. Пошли, пока не заняли, – торопит Мошкину Игорь.

– Да, не тяни, ты, – притворно возмущается Варвара, – руку оторвешь.

 Молодые люди быстро огибают кустарник и оказываются у самого края небольшой, уютной скамейки.

– Здорово, правда! – громко и радостно выражает свои эмоции Игорь. – Наша скамейка! Эх, сейчас бы пива!

– Сходи, а я покараулю скамейку, – предложила девушка. – И, заодно, купи сигарет.

– Сигареты у меня есть. А, вот с пивом, мы лопухнулись, – делает вывод, по поводу сложившейся ситуации, Игорь.

– Сходи, сходи, – настойчиво просит Мошкина. – Посмотри, какая чудесная погода. Просто, здорово! Устроим пикник! Купи соленых чипсов, или, что ни будь еще.

– Хорошо, – с неохотой соглашается Игорь. – Только, смотри, карауль скамейку.

– Хорошо, хорошо… иди, – машет, повелительно, рукой девушка.

– Я, мигом, – говорит, на ходу, Сошин и направляется к выходу из парка.

Вскоре он исчезает из поля зрения девушки. Варвара садиться на скамейку, наклоняется, что бы поправить шнурки на кроссовках. Нижнее белье, стремительно вырывается наружу из низко посаженных джинсов. Ветровка, вместе с футболкой, съезжают в низ, оголяя спину с остатками загара, сделанного, на днях, в солярии. И, вдруг, совсем рядом, осторожное: «Кхым!»

– Ой! – от неожиданности, Мошкина вздрагивает, вскакивает со скамейки, отпрыгивает в сторону и быстро поворачивается в направлении звука.

На противоположном крае скамейки сидит, сгорбившись, маленький, сухонький старичок. Аккуратно завязанный красный бант, на левой стороне его черного пиджака, кажется неимоверно большим на его старческой груди.

Варвара пожирает незнакомца негодующим взглядом. В нутрии у нее все так и клокочет.

– Это наша скамейка! – возмущенно вырывается из ее, раскрытой солнечным лучам и теплому воздуху, груди.

– Ошибаетесь, барышня, – тихим, старческим голосом возражает ей старичок. – Я здесь сижу уже четверть часа.

– Что? – Мошкина уперла руки в бока. Ее тело заняло оборонительную позицию. – Я пришла сюда с парнем! На скамейке никого не было!

– Я, сидел на скамейке, – спокойно, ни сколечко не напрягаясь, ответил ей дедушка.

– Я, что слепая? – вытаращилась на старичка Варвара. – И потом, – вдруг, вспомнила она, –  не хорошо стареньким дядям подсматривать за молоденькими девушками.

– Это, вы, дорогая, вели себя чересчур откровенно, – заметил ей старичок. – Вы, так увлеченно руководили своим кавалером, что, совершенно, не заметили моего присутствия.

– Во-первых, я вам не «дорогая», во-вторых, извините, дедушка, но это наша скамейка. И я отсюда никуда уходить не собираюсь! – топнула ногой Мошкина и, со всего маху, уселась на противоположном конце скамейки.

Несколько минут длилось молчание. Вынужденное соседство, не раздражало Варвару. Сидеть одной, в глубине парка, неуютно и страшновато. Однако, что дальше? Ей так хотелось остаться наедине со своим парнем. Почувствовать себя желанной и недоступной. Поиграть, во взрослую жизнь, с использованием, расслабляющих, атрибутов – сигарет и пива. Маленький, дряхлый старичок, взявшийся, неизвестно, откуда, может испортить все удовольствие. Необходимо его «попросить». И, как можно, скорее!

– Послушайте, дедушка, – уверенно начала Мошкина, – вам пора домой. Кушать кашку. Долго на солнышке пожилым людям находиться вредно. Идите домой, или в тень на другую скамейку. Ведь, вам, все равно, где сидеть.

– Нет, любезная девушка, мне здесь сидеть надо, – ничуть не смутившись, и даже, кажется, ни сколечко не обидевшись, на насмешливо-приниженные слова молоденькой девчушки, ответил старичок.

– А, вы, дедушка, упрямый, – с легкой обидой, сказала Варвара. – Уважьте девушку. Освободите, пожалуйста, скамейку, уходите.

– Нет, не освобожу, – в голосе старичка зазвучали нотки непреодолимого упрямства.

– Ну, и сиди, старый пень! – возмущенно пробурчала Мошкина.

– А, вы, девушка, не знаю вашего имени, отчества знаете, что это за место, на котором стоит эта скамейка? – поинтересовался категорично старичок.

– Нет, не знаю. Так же, как не знаю вашего имени и отчества, – язвительно ответила Варвара.

– Извините, за неуклюжесть. Меня зовут Савелий Гаврилович Щекин, – изобразив головой, подобие кивка, представился старичок.

– И, вы, меня извините, пожалуйста. Я, Варвара Мошкина, – уже, менее агрессивно, сказала девушка и посмотрела по сторонам.

– За, что же это? – спросил старичок.

– За грубость и нетактичное поведение со старшими, – как то уж чересчур, по-книжному, ответила Мошкина.

– Варвара, какое хорошее, открытое имя.

– Это вы, Савелий Гаврилович, к чему? – насторожилась девушка и отодвинулась на самый край скамейки. – Сейчас мой парень придет, – на всякий случай, напомнила она старичку и успокоила себя.

– Вот и хорошо, –  улыбнулся доброй, старческой улыбкой Щекин. – А, ко мне, сейчас, должна подойти моя старая, хорошая знакомая. Мой верный, проверенный временем и жизнью товарищ.

– Еще один дедушка? – озираясь по сторонам, встала со скамейки Мошкина.

– Нет. Вопреки, безжалостному времени, всегда молодая старушка. А, зовут, дряблую телом, и юную душой, старушку – Фекла Никаноровна Щекина. Моя жена, – гордо закончил презентацию своей, любимой, половинки Савелий Гаврилович.

– Жена! – радостно воскликнула Варвара и, решительно, села по центру скамейки.

– Не переживайте, места всем хватит, – заметил старичок.

– А, я и не переживаю, – тихо сказала Мошкина и подвинулась, немного, к краю скамейки.

Минуты через две, Варвара поинтересовалась:

– А, где же ваша жена? Почему не с вами?

– Дело в том, – начал, с главного, старичок, – что у меня очень болят суставы. Я не могу долго ходить. Поэтому, я остался здесь, как и вы, караулить скамейку, а она пошла, в магазин, купить продукты. Вы, не волнуйтесь. Она скоро придет. Мы, покушаем и уйдем. Не будем вам мешать.

– А, вы нам и не мешаете, – ответила девушка и подумала: «Надо, срочно, искать другую скамейку».

– Мода сейчас другая, – окинув девушку взглядом, сказал Савелий Гаврилович. – У, нас, не такая была.

Варвара встала, со скамейки, подтянула джинсы повыше, поправила футболку, одернула, вниз, ветровку, вытащила из кармана телефон и посмотрела в темный экран, как в зеркало. «Ну, вот, вроде все теперь правильно, культурно», – подумала она и обратила внимание на старичка.

– Мне было семнадцать лет, – оживленно заговорил Щекин. – Одевались мы просто. У меня была рубаха и лапти. Потом, когда я поступил на службу, мне выдали солдатское обмундирование: гимнастерку, галифе, ботинки. Непривычно было, чудно, в ботинках. Потом, правда, привык. А, вы, лапти носили?

– Нет, не носила, — ответила Мошкина и, с непониманием, посмотрела на старичка. – Лапти, Савелий Гаврилович, уже лет сто, как никто не носит. Отстали, вы, от жизни.

– Почему же это? – не согласился Щекин. – В войну, на селе, многие лапти носили.

– Так-то на селе, – насмешливо сказала Варвара. – А, мы, в городе живем, дедушка.

– Согласен, – кивнул головой Савелий Гаврилович. – Культура не стоит на месте. Я, сам, чудесным образом, прикоснулся к ее корням. Волею судьбы, стал участником ее упадка и рассвета.

– Да, я, что-то читала, изучали по истории. Церкви рушили, строили спортивные сооружения, превращали храмы в хранилища и все такое прочее, – совершенно безразлично озвучила первые пришедшие в голову мысли Мошкина.

– Все это было, но было потом, – повернулся к девушке, в пол-оборота, старичок. – А, вначале, барышня, было все куда прозаичнее и туманнее.

– А, почему, вы, меня так называете? – кокетливо поинтересовалась Варвара.

– Во времена моей молодости, всех девушек называли барышнями. По-старинке. Хотя, конечно, считалось, что это пережитки прошлого и от них надо избавляться, – наклонив корпус вперед, услужливо пояснил, Савелий Гаврилович.

– Прямо, как сейчас! – вырвалось из уст Мошкиной. – Снова все господа, а товарищи, вроде, как устаревшее слово стало, «пережиток», как вы говорите. Я, читала в романах классической литературы, – девушка сморщила лоб и почесала переносицу, – ладно, – махнула она рукой, – проехали. Короче, я в теме.

– Вот и хорошо, – согласился Щекин. – Если у вас, товарищ, есть время, то я, могу, коротко, поведать вам суть культурной революции первых лет советской власти.

– А, теперь, вы, назвали меня «товарищ», – улыбнулась, непостоянству старичка Варвара. – А, впрочем, какая разница? Это даже интересно. «Барышня», «товарищ»… наверно, это в духе того времени, – романтично закончила девушка.

– Конечно, – улыбнулся Савелий Гаврилович. – Так, вы, мне не ответили. Рассказывать?

– Все равно, делать нечего, – Варвара посмотрела на цифры электронных часов на дисплее сотового телефона.

Щекин, в свою очередь, так же посмотрел на круглый циферблат стареньких часов в золотом корпусе.

– Точная штука, – похвалил он свой хронометр. – Сколько лет, а идут, как часы. Минута в минуту. Поразительная точность. Рекомендую, – Савелий Гаврилович показал на маленькой, сухонькой ладошке, большие, массивные часы с красивым двуглавым орлом. – Еще с тех времен, – горделиво сказал он.

– Антиквариат? – понимающе кивнула девушка на часы.

– Красиво, правда? – поинтересовался у собеседницы Савелий Гаврилович.

– Вы, не покупали эти часы, – предположила Мошкина. – Вам их подарили или вы их обменяли, на что ни будь, – по выражению лица Щекина она поняла, что не угадала. И, выдвинула, следующую догадку: – Наверно, они вам достались в наследство?

– Ни то, ни другое, – просто, без выкрутасов, рассеял «дымку» приобретения такой роскоши Савелий Гаврилович. – Произошло все быстро, случайно и не преднамеренно. Я, вместе с другими, такими же товарищами, был ответственным за доставку ценного груза в Москву. Мы, круглосуточно, по очереди, охраняли его от места получения до места сдачи. Часов у нас, конечно же, не было. Откуда они у молодых парней-красноармейцев? Нам даже одежду выдали казенную, а тут – часы. Что, вы! Я, даже не умел ими пользоваться. Научили старшие товарищ. Из ящика, в котором перевозили драгоценный груз, мы взяли часы. Часы эти были изъяты у эксплуататоров законным, революционным образом, – уточнил Щекин. И, продолжил, свой, рассказ: – Мы использовали их по прямому своему назначению. Часы находились у часового. При смене, он передавал часы, вместе с ящиками, другому часовому. Так и ехали. Посмотришь на циферблат… пора меняться. Разбудишь следующего, сдашь ему пост, под охрану, вместе с часами, и спать. Так и ехали.

– А, что действительно часов ни у кого не было? – не поверила Варвара. – Да они в любом ларьке лежат, на выбор.

– Это сейчас. А, тогда, часы были у зажиточных граждан, к которым мы, не принадлежали. Хотя, и возили сокровища на многие тысячи.

– Честные говорите, неподкупные, – усмехнулась девушка, – а часы, прихватили.

– Получилось все, совершенно случайно, – ни сколечко не смутился такому грубому выпаду Щекин. – Я, стоял на часах. Подъехали к станции. Началась разгрузка ящиков. Ящики погрузили на подводы и увезли, куда-то. Мы, пошли отдыхать. Никто, про часы, и не вспомнил. Я, обнаружил их у себя, в кармане шинели, только утром. Сообщить начальству, побоялся. Вдруг, подумают, что украл. Снимут с караула, а место хорошее. Кормят, одевают. А, главное, при деле. Если узнали бы, то попал бы под трибунал. У нас, с этим, строго было. Затем, вскоре, я, на повышение пошел. Из охраны, в члены комиссии по учету материальных ценностей попал.

– Как это? – девушка пододвинулась, поближе, к Щекину.

– Опят, все просто. Я, грамоте был обучен. Вои и взяли меня описи составлять.

– Наверно, столько драгоценностей перевидали? – с интересом и завистью спросила Мошкина.

– Не мало, – гордо ответил Савелий Гаврилович. – Работы было много. Конфисковали повсюду. Богачей, в то время, немало было. Вот вы, можете подумать, что грабили, отнимали, экспроприировали не заслуженно? А, я вам скажу вот что, заслуженно, потому что все это было народом нашим создано, а значит, наше с вами, а не отдельных людей.

– Ну, и что? – безразлично спросила девушка. – Зачем вы мне это говорите? И так все ясно.

– Я, хочу, что бы вы, Варвара, сами разобрались в сложной ситуации того времени.

– Об этой ситуации писали и говорили много раз, – махнула рукой Мошкина.

– Советской власти не хватало средств, а надо было, как то выжить. Свобода, завоеванная такой ценой, была на грани уничтожения.

– Голод, разруха. Культурный нигилизм – все, это проходили. Культурные ценности за границу продавали. Как хлеб отнимали у крестьян и вывозили за границу.

– За нас счет многие тогда поживились, – согласился, угрюмо, Савелий Гаврилович. – Но, мы, выстояли и построили социализм! – победоносно закончил он.

– С помощью вашей революции, мировой капитал, разрушил Российскую империю, – настаивала на своих, как ей казалось, мыслях Мошкина. – Страна входила в капиталистический рынок. Развивалась промышленность. Еще несколько десятков лет и в нашей стране был бы построен современный капитализм.

– Ерунда! – замахал руками Щекин. – Ничего бы они не построили. Россию использовали, как сырьевой придаток. А развиваться ей не давали с помощью устаревшего, насквозь прогнившего, царского самодержавия. Для культурного развития и технического прогресса нужна свобода, а не подневольный труд.

– А, как же построение социализма? Борьба с врагами народа? Миллионы людей в лагерях. Вы построили социализм для партийной номенклатуры, а простой народ жил, как и при царизме – скромно и бесправно. Вернее, право было только одно – трудиться. А, все остальное – демагогия!

– Дискуссировать так можно до бесконечности, – старичок встал, для большей убедительности своих слов, со скамейки и оказался одного роста с, сидящей на скамейке, Варварой. – Вот, что я, вам скажу, – продолжил он дискуссию, – чтобы правильно разобраться с этим вопросом, необходимо уяснить главную задачу.

– А, что здесь уяснять? И так, все ясно, – посмотрела, на Щекина Мошкина. – Эксплуатация была, есть и будет, какой бы порядок и строй не создавали в стране. Всегда будут бедные и богатые.

– Я, с вами, в корне, не согласен! – возразил ей Савелий Гаврилович. – Наше поколение жило в свободной стране. Мы, сами ее создали!

– Вы, верите в искусно созданные мифы? Свобода, в каком либо государстве, – это фикция! – увлеченно сказала девушка. – Мы учили…

– А, теперь, послушайте меня, – нравоучительно сказал Щекин. – Все события двадцатого столетия разворачивались на моих глазах. Я, участник и свидетель этого времени, ставшего, сегодня, историей.

– Хорошо, – согласилась Варвара, – что вы можете рассказать такого неизвестного и справедливого?

– Многое, – серьезным, уверенным голосом сказал Савелий Гаврилович.

– Например, – провокационным тоном, прищурив глаза, поинтересовалась Мошкина.

– Впервые годы Советской власти населению, бывшей Российской империи, было, конечно, не сладко. Возникла реальная угроза потери политической, экономической, культурной самостоятельности. Внешняя политическая изоляция государства. В стране, экономический кризис. Массовая эмиграция культурной, квалифицированной части населения. Саботаж, всякой созидательной деятельности, недовольными гражданами новой властью. Поголовная неграмотность населения. Гражданская война, интервенция. Вот обстановка того времени.

– Знаю, – демонстративно зевнула девушка. – Что-то скучно, – сказала она вяло, и посмотрела по сторонам.

– А. нам, членам комиссии по работе с материальными ценностями, было не до скуки, — сухо продолжил свой рассказ Савелий Гаврилович. Глаза его горели. Руки сжались в кулаки. И весь он стал, почему то крупнее и значительнее.

Варвара поежилась. По ее телу, сверху в низ, пробежал непонятный холодок. «И, где Артем ходит?» – словно ветерок по листве, скользнула мысль в ее голове.

– Новой власти были необходимы деньги, – продолжал Щекин. – Поэтому было принято решение, ценности, не имеющие исторического значения, продать и на вырученные деньги, создавать отечественную промышленность.

– Но, ведь вынужденный, пусть и временный, отказ от рабоче-крестьянской справедливости в пользу частной собственности, разве не доказательство несостоятельности этой власти?

– Новая экономическая политика позволила отвлечь и успокоить массы. Стране необходим был быстрый, качественный скачек, который возможно осуществить только при кардинальных, революционных преобразованиях. Советская власть – это инструмент, с помощью которого аграрная, сырьевая страна, за несколько десятков лет, была преобразована в индустриальную державу.

– Но, какой ценой? Братоубийственная война, необоснованные аресты. Бесплатный труд миллионов, подневольных, людей – вот, как создавалась передовое государство!

– Конечно, легко сейчас критиковать, а тогда необходимо было все создавать с «нуля». И, чем быстрее, тем лучше. Всякого рода «почины», на производстве и селе, должны были воодушевить рабочих и колхозников на самоотверженный, добровольный труд.

– Получается, что всякие передовики, лучшие производственники и колхозники, просто стимулятор для повышения качества и производительности основной массы населения.

– Этот механизм сам возник и запустился, конечно, не без помощи пропаганды и агитации.

– Новая власть обманула всех.

– Она ни кого не обманывала. Дело в том, что новое, современное создают молодые люди. Советской стране необходим был и качественно новый, советский, народ с совершенно другим, свободным, мировоззрением. Старое поколение, с унижающим человека чинопочитанием и холопскими взглядами на жизнь, было не способно совершить, выражаясь современным языком, научно-техническую революцию. Поэтому миф о «врагах народа» был создан и успешно применен на практике.

– Эта зловонная идея погубила миллионы людей! – возмущенно сказала Варвара.

– Эта идея, –  бархатным, низким голосом ответил девушке Савелий Гаврилович, позволила сэкономить самое дорогое, для всякого процесса – время.

– Разве самое дорогое – это не жизнь?

– Жизнь, – согласился с Мошкиной старичок, – вот поэтому и было принято решение «выстрела дуплетом», что бы убить сразу «двух зайцев». Избавиться от ненужного, старого, не отвечающего современным требованиям, «балласта». Морально устаревшие человеческие ресурсы, стали не нужны, качественно новому государству. Не отвечали его требованиям. Старое «платье» бросили в огонь и использовали, как энергетический источник тепла и света.

– Но, разве, нельзя было использовать его более рационально? – замахала, возмущенно руками, Варвара. – Какая расточительность! Энергетического и интеллектуального потенциала населения «старого» государства.

– Все это так. Но, мы, строили новое, свободное от рабства общество, – возразил ей Щекин.

– А, разве эти люди не могли его строить?

– Нет! – резко сказал Савелий Гаврилович. – Новый дом… новая мебель. «Старорежимные» отношения, принятые в царской России, не могли обеспечить бодрой, победной поступи нового времени.

– Но, ведь революцию делали для народа!

– Революцию делали для качественных, экономических, политических и культурных преобразований. Необходимо было выдернуть Россию из группы, промышленных аутсайдеров. Преобразования Столыпина, в чем-то были революционны, но это был все-таки эволюционный путь развития на базе зарождающегося капитализма в России под колпаком, малоэффективного, отжившего свой век, самодержавия. Социалистический строй позволил создать привлекательный образ свободного труда. Рабочий класс, а за ним и трудовое крестьянство, многонационального государства, ударными темпами повышали свой уровень образования, создавали новые, равноправные общественные отношения. Стране были нужны свои, а не заморские специалисты, для строительства индустриальной державы. А вот, что касается культурного наследия, так мы его сохранили.

– Сохранили? – взвизгнула зло девушка. – А, как же разрушенные церкви и храмы?

– Их, пришлось убрать. Религиозные работники поддерживали самодержавие, отвлекали население от созидательного труда на благо нашей великой Родины. В короткие сроки, наш народ, преобразовал аграрную страну, с зачатками промышленного производства, в мощную промышленную державу. Мы, последователи великой христианской империи. Мы, все вместе, создавали великую индустриальную империю.

– Не такая, уж видно, она была великая, – Съязвила Варвара, – если развалилась меньше, чем за одно столетие.

– Она не развалилась, а выполнила свою историческую миссию и была своевременно, заменена на другую, более жизнеспособную, отвечающую современным требованиям политическую систему.

– А, вам не обидно, – вмешался в разговор Савелия Гавриловича и Варвары Игорь Сошкин, – что одна шестая часть суши, именовавшаяся, совсем недавно, СССР, перестала существовать, как административно государственная единица?

Щекин повернул голову и посмотрел на молодого человека с бутылками пива в руках и, браво дымящейся сигаретой во рту.

– Нет! Мне не жаль старые, отжившие свой век, «доспехи», превращенные в «решето» «коррозией» времени, – твердым, уверенным голосом ответил молодому человеку старичок. Империя «сбросила» советскую «кожу». Российская империя не умерла! Она живет новой, современной, интеллектуальной жизнью.

– Уж очень, у вас, все складно, получается, – сказала недовольным голосом девушка. – А, как же политические партии, движения народных масс?

– Воля народа, политическая трескотня. Все это управляемые процессы, направленные на решение определенных задач и достижение конкретных целей, – нисколько не испугавшись Варвариного выпада, ответил Савелий Гаврилович.

– Что за чушь, вы несете, дедушка! – воскликнул недовольный, непонятным ему разговором, Игорь. – Пиво греется, – обратился он к девушке. – Сигареты, на всякий случай, купил. Пошли уикенд проводить. – Здесь, видимо, – и Сошин кивнул головой в сторону старичка, нам не дадут спокойно отдохнуть.

– Подожди, – насупилась Варвара. – Если все так, как вы говорите, – обратилась она к Щекину, – то, сейчас, мы живем на стыке двух эпох. Вы, старое, советское, поколение, а мы, новое, черновое, переходное. В «топке» демократических преобразований, оказались ваше и наше поколения. На нас испытывают всякие нововведения. Мы – как собачки Павлова, приобретаем условные, чужеземные рефлексы псевдо демократии. Значит, вы уже не нужны и мы, теперь, не нужны. И вас и нас должны уничтожить во благо новой великой империи? Мы – жертвы. Но, как и когда?

– Уничтожение идет с конца прошлого века. Нас – пенсиями, на которые можно, с трудом, существовать. А, вас – отравляющими веществами: алкоголем, табаком, наркотиками. Одним словом, массовой культурой. Все идет по плану. Уменьшается не просто население страны. Исчезает не нужная категория граждан. Новые поколения, усмехнуться, глядя на наши страдания, и без сожаления, забудут о нас, как забывают об устаревших морально и физически вещах.

– Мы, государству уже не нужны? – с обидой спросила Мошкина. – Нам навязали всю эту «химию», что бы, как можно быстрее нас уничтожить? Но, мы, же еще молодые! Мы, могли бы принести, какую ни будь пользу государству. Зачем нас уничтожать?

– Вы, сами себя уничтожаете. Просто, вам не мешают это делать.

– Не препятствуют? Значит способствуют! Кто? Новые люди, не знающие социализма и наркотиков?

– Да! Последующие поколения будут презрительно называть нас – винтиками и, а вас – алкоголиками и наркоманами. Мы – старые. Вы – больные. Последующие поколения будут молодыми, здоровыми, высокоинтеллектуальными. Капитализм, для них, дом родной. Они будут свободны, от каких либо взглядов. Их, к этому. Усиленно приучают. Окультуривают в нужном направлении, превращая в капиталистических зомби. Для них, свет в окошке — золотой телец. За него они отдадут и продадут все и вся. А мы, с вами, уже история. Для современного российского государства, мы – отработанный материал, шлак.

– Что? – усмехнулся Игорь, отхлебнув, из бутылки, холодное, темное, пенистое пиво. – На, – протянул Варваре Сошин, купленную для нее бутылку, – светлое пиво, как ты просила. И вот твои, любимые сигареты. Закуривай. И не слушай этого старого, советского маразматика. Мы – дети демократии, а они тоталитарной системы.

– Наверное, по этому, мы и не нужны ни кому, – подавленным голосом сделала для себя вывод Мошкина.

– Здравствуйте, товарищи! – раздался радостный голос Феклы Никаноровны, жены старичка. – Пойдем, Савелий Гаврилович, не буде мешать отдыхать молодежи. Пойдем, прогуляемся.

– Фекла! – воскликнул, разочарованно, Савелий Гаврилович. – Мы встречаемся здесь вот уже…

– Не важно, – перебила его старушка, – у которой, как и у Савелия Гавриловича, красовался на груди, большой красный бант. – Встретим первое мая в дороге. Представь, что мы на демонстрации. Флаги, транспаранты, разноцветные шары, всюду веселые, радостные лица. И лозунги: «Мир, труд, май». Как здорово! А, ты, ругаешься. Пойдем на широкую дорогу, как прежде.

Игорь, украдкой, покрутил пальцем у виска и сказал:

– Пенсионерам домой пора. Челюсти на полку, а сами на лавку. Ваше время прошло. Все! Теперь наше время! Отдыхай, не хочу! Оттянемся Варвара по полной программе! Сегодня, не просто выходной, а первое мая, какой-то там праздник. А, праздник…,–  Сошин задумчиво почесал затылок. – Ладно, не важно. Пей пиво, кури сигареты, не парься.

– Ты, даже не знаешь какой сегодня праздник! – осуждающе, с оттенком стыда за неотесанного парня, сказала Мошкина.

– А, зачем мне это нужно? У меня есть пиво и сигареты, музыка на сотовом телефоне, что мне еще надо для полного счастья? У меня все есть.

– Ладно, пойдем на демонстрацию! – громко сказал Савелий Гаврилович. И, мечтательно продолжил: – Помнишь, как мы здесь, на этом самом месте, молодыми, пели, революционные, потом, военные и советские песни?

– Помню, Савелий. Конечно, помню! – улыбнулась Фекла Никаноровна. – Жаль, что не вернуть тех, славных, денечков. Не вернуть молодость, – и старушка, внимательно, посмотрела на молодых людей.

– О, да вы на этом месте круто «зажигали»! «Оттягивались» по полной программе! «Торчали» под реальные песни! А, я то, сразу и не «въехал» в «тему», – с пониманием заговорил Сошин. – Тогда, мы пошли. Не будем мешать предаваться воспоминаниям, покрытой пылью времени, пропахшей нафталином старины.

– Истории, – поправила Игоря Варвара.

– Какая нам разница! – отмахнулся, раздраженно, от поправки девушки Сошин.

– Лучше нафталиновая история и скромная старость, чем неосознанная жизнь оболваненного, одурманенного, индивида, – гордо сказал, старичок. Он, осторожно, взял, под руку, свою старушку. Нежно посмотрел в ее глаза. Улыбнулся, доброй, ласковой улыбкой. И, не спеша, направился, шаркая подошвами, вышедших из моды, стареньких, начищенных черной ваксой, туфель к песчаной дорожке.

– До свидания! – крикнула, в след, пожилым людям, девушка. Взяла, под руку, слегка опьяневшего, молодого человека, и пошла, с ним, в другую сторону.

– Нет, нет! – заерепенился Игорь. – Я, то же хочу на демонстрацию! Классное шоу. Пойдем, посмотрим на «тусовку», чудом уцелевших, до перестроечных, людей в их естественной среде обитания.

– Перестань! – дернула его, за руку, Мошкина. И, крикнула старичку: – Так в чем же, главная, задача поколения?

Савелий Гаврилович остановился, повернулся к молодым людям. И, как можно громче, сказал:

– Служить своей стране, соответствуя ее духу и времени!

– Как много пафоса! – воскликнул Игорь. И, громко икнув, настырно потащил, девушку за, уходящими, пожилыми людьми. – Пойдем, пойдем за ними, – бубнил он в ухо Варваре, – что, мы, не люди? Хуже других?

– Нет, мы, не хуже. Мы – разные. Но, ты, прав. Надо быть вместе.

– А, я, всегда прав, – заплетающимся языком, промямлил Сошин, бросил пустую бутылку под куст, смачно сплюнул и закурил сигарету.

– Какой, ты, у меня, не культурный, – шепнула ему в ухо Мошкина.

– Зато, молодой и перспективный. Со мной, не пропадешь. Я, крутой парень. Все могу.

– Школу, вначале, закончи. Хвастаешь, не убитым, зверем.

– А, – махнул рукой Игорь, – сейчас жизнь такая, все можно!

Автор: Юрченко Михаил Петрович

E-mail: Mixail1966@yandex.ru

ВЕТЕРАН ПРОИЗВОДСТВА

(рассказ)

Последний экзамен летней сессии сдан. Можно расслабиться. Но, третьекурснику Гоше Найденову не до развлечений. Он хочет купить ноутбук. Вещь нужная для студента. Но, где взять деньги? Гоша решил их заработать. Выбор сделал быстро и решительно. Для верности, укрепил его следующим умозаключением: «Временно устроюсь дворником. Летом работы у дворника не много. Убрал свой участок и свободен. К тому же можно, в свободное время, еще, где-нибудь подработать». Довольный своей находчивостью Гоша отправился устраиваться на работу.

День выдался жаркий и душный, но Найденов не обращал, ни какого внимания на неудобства на редкость знойного лета. Окрыленный своей мечтой, Гоша мысленно жал на клавиши своего, персонального, небольшого и очень удобного компьютера.

Резкий свист шин и противное «би-би».

«Что такое?» – Найденов вздрогнул и увидел в двух шагах от себя недовольно урчащий капот большого, черного джипа. Гоша быстренько перешел на другую сторону улицы.

Хозяин джипа опустил боковое стекло и, высунув лысую, блестящую голову недовольно крикнул: «Смотреть надо куда идешь, раззява!»

Найденов с укором посмотрел на человека, бесцеремонно ворвавшегося в его мечту, и ничего ему не ответил.

Вот и заветная дверь. За ней работа, деньги ноутбук. Гоша потянул за деревянную ручку. Еле слышно лязгнула железная пружина. Дверь доброжелательно открылась. Найденов с радостью шагнул навстречу своей пусть и не цивильной, но нужной обществу работе.

Узкий коридор. Крашенные, казенной, зеленой краской стены. Тухлый запах застоявшегося, теплого воздуха. Одним словом, рабочая обстановка. В глубине коридора белая дверь с грязными отметинами вокруг большой, деревянной ручки прибитой наискосок.

«Ух, ты! – удивился Гоша. – Прямо, как в департаменте. Наверно, за этой дверью находится администрация. Как бы мне открыть, ее, не вымазавшись?»

К счастью Найденова дверь плавно открылась сама. Мужчина, лет шестидесяти с осунувшимся, тощим лицом, впалыми глазами и миниатюрным телом не спеша вышел в коридор и плотно прикрыл дверь. Словно боялся, что кто-то просочится за ним через эту белую преграду. Упершись взглядом в Гошу, он уставился на него смиренным взглядом.

– Здравствуйте, – неестественно улыбнувшись, произнес студент.

– Здравствуйте, – интеллигентным голосом ответил ему мужчина.

Они стояли друг против друга. Зловонный запах грязного, потного тела моментально проник в нос Найденова. Молодой человек поморщился и отошел в сторону.

– Вот, – пролепетал, заплетающимся языком мужчина, – уволили за четыре месяца до пенсии. Доработать не дали, – мужчина покосился на дверь и, убедившись, что их не слышат за дверью, продолжил: – дворника нового нашли. Ты, что ли? Штрейкбрехер несчастный.

– Нет, – поспешил с ответом Гоша. – Я, только иду узнавать на счет, какой ни будь работы.

– Хорошо, уговорил. Принимай объект. Сдаю в лучшем виде, – и, наклонившись к оробевшему студенту, громко прошептал: – Орденоносцу, ветерану производства под зад пинком дали. А. когда-то висел на доске почета. В президиуме сидел. Уважение, почет за долгую, работу на производстве. Вот такие дела, – вздохнул на Гошу алкогольным перегаром мужчина. – Будем знакомы. Сергеев Иван Васильевич, – и мужчина протянул миниатюрную ладошку по направлению к Найденову.

Студент сморщил нос и нехотя протянул навстречу грязной руке Ивана Васильевича свою чистую руку.

– У, какая большая лапа! – удивился Сергеев. – Мне бы такие руки по молодости. Я, таких дел наворотил бы на заводе. Хотя, – оценивающе посмотрел на крупное тело Гоши мужчина, – за станком стоять в три погибели тяжело. Нет. Токарь из тебя не вышел бы.

– Это еще почему? – выставил вперед грудь Найденов.

– Ты, как тебя по батюшке?

– Найденов Гоша.

– Гоша, – оперся о стенку коридора Иван Васильевич, – ты, мышцами не тряси. Я, дело говорю. Когда социалистическое соревнование объявили на заводе, я включился в него.

– И что? – пожал плечами Найденов.

– Победил, – одним словом коротко и емко ответил Сергеев.

– Подумаешь невидаль, – усмехнулся студент. – Работать за идею бесплатно на государство. Сейчас за все платить надо. Хватит работать на дармовщинку.

– Экий, ты, Фома неверующий. Деньги ему давай. Не все деньгами меряется в жизни. Вам бы все крушить да ломать. Строить, строить пора, – назидательно закончил свою речь мужчина и посмотрел на белую дверь. – Доработать до пенсии не дали. А еще правление. Куда я теперь пойду? Где доработаю?

– Ничего, – решил подбодрить мужичка студент, – работы много. Найдешь.

Сергей Иванович молча, махнул рукой, с осуждением и в то же время жалостью посмотрел на Гошу и направился к выходу. У самой входной двери он повернулся к Найденову и сказал:

– Эх, ты, голова два уха! Сейчас, молодой. А завтра, что скажешь?

 –До завтра еще дожить надо. Мало ли, что будет потом. Главное, что сейчас.

– Хорошо, я тебя на улице подожду.

– Это еще зачем?

– Закрепленную территорию покажу. Раньше всегда своему сменщику все рассказывали и показывали. Так положено было. Для порядка и ясности в предстоящем деле. Не то, что сейчас. Все молчком. Скрывают друг от друга. Видите ли, коммерческая тайна. А как же опыт передавать молодым?

– Чего там передавать? Мети да мети. Любой сможет. Для этого «вышка» не нужна дядя. Ладно, мне пора. До свидания, Иван Васильевич.

– До свидания. Я, в твои годы, такие дела делал, а ты «до свидания, дядя».

– Мне идти надо.

– Иди, иди. Только смотри, как бы и тебя не выбросили также.

– Не выбросят. Я, молодой, перспективный. Скоро высшее получу. Нарасхват буду, – гордо ответил Найденов.

– Хорошо, посмотрим – ответил Сергеев и скрылся за входной дверью.

Студент постучал в дверь. Никто не ответил. Гоша двумя пальцами, осторожно, потянул за засаленную ручку двери. Дверь открылась. Найденов смело шагнул навстречу неизвестному.

– Опять ты? Не проси, уволен. Нам такие работники не нужны. Болей дома на здоровье, а нам работяги нужны. Пить меньше надо тогда и бить не будут. Видать за дело попало. Видите ли, он с бомжами помойку не поделил. Сам, как бомж. Сходи домой помойся. Несет, как от помойного ведра. Наркоман его ударил. Пьянь несчастная! Еще больничный взял. Целый месяц отсутствовал. Территорию запустил. Жильцы жалуются. Ишь ты! Листок нетрудоспособности принес. Оплатите ему. Дудки! Радуйся. Что хоть по собственному желанию уволили, а не за прогулы. Бездельник! А еще заслуженный человек при советской власти был. Стыдоба! Так опуститься! Все. Уволен. Пошел вон.

– Иван Васильевич ушел, – прервал студент монолог женщины лет пятидесяти, уткнувшейся в какие-то бумаги, разбросанные на деревянном, полированном столе.

– А, ты кто таков будешь? – мельком глянула на Гошу женщина и снова уткнулась в свои бумажки. – Тоже мне, защитник выискался! Чего надо? Хлопотать за дружка пришел? Не ты, ли его стукнул у мусорного бочка? – поинтересовалась женщина и, сняв очки, внимательно посмотрела в глаза Найденову.

– Во-первых, здравствуйте. Во-вторых, я его не знаю. В-третьих, я пришел устраиваться на работу, – бодрым, уверенным голосом начал свою презентацию студент.

– Устраиваться на работу? Какую? У нас вакансий нет. Это я вам, как менеджер по уборке территорий заявляю, – сердито ответила женщина.

– Как же, – удивился Гоша. – Я только что встретился с человеком, которого уволили. Значит, вакансия существует. Вы же сами, только что заявили о нежелании принимать на работу старого сотрудника.

– Дворника, что ли?

– Да.

– Ты, что мусорные баки убирать будешь? – с усмешкой в голосе поинтересовалась женщина-менеджер.

– Буду. Мне работа нужна. Любая. Срочно.

– Так иди продавцом-консультантом в супермаркет. К нам-то, зачем пришел?

– На работу устраиваться, – вытаращил на женщину глаза студент.

– У нас вакансий нет, – твердым голосом сказала менеджер по уборке территорий.

– Вы же только что уволили дворника с работы. Значит, у вас появилась вакансия. Я готов ее занять.

– Слушай, парень, хватит мне голову морочить! Мы, здесь работаем, а не клоунадой занимаемся. И с чего, ты, взял, что я уволила эту пьянь с работы?

– Он же орденоносец, кажется.

– Заступаешься? А, говоришь, что сам по себе. Все вы – одна шайка лейка. Что, на бутылку не хватает? Наркоманы несчастные. А, ну марш из офиса!

– Что такое? Я, пришел устраиваться на работу. Вам нужны дворники?

– Нужны, но не такие. Какой из тебя дворник? Иди туда, где почище. У нас работа грязная, не квалифицированная. Ладно, хватит мне голову морочить. Вакансий нет. До свидания.

– Как же нет? Когда есть! Вы, только что уволили дворника.

– У меня есть кандидат на это место.

– Не тот ли драчун, который избил Ивана Васильевича?

– Тебе-то какое дело?

– Где же справедливость? Есть вакансия. Есть человек, желающий ее занять. Почему нельзя?

– Вакансий нет! – сердито крикнула менеджер по уборке территорий. – Освободите служебное помещение сейчас же! Кому я сказала.

– А, как же работа? – упавшим голосом поинтересовался Гоша.

– У нас для вас работы нет. Это место занято. Уходите немедленно.

– Я буду жаловаться. Где ваше начальство?

– Прыткий какой. Ведь сбежишь через неделю.

– Не сбегу. Вот увидите.

– Ладно, подумаю. Приходи завтра после обеда.

– Точно возьмете? – решил основательно застолбить за собой место Найденов.

– Точно. Все иди. Не мешай работать.

– Я, завтра приду с трудовой книжкой.

– Э, брат, так мы не договаривались. По договору будешь работать.

– Это еще почему? Так не честно.

– По-другому не получиться. Место уже занято. Работать будешь так, бес трудовой. Тебе-то какая разница? А парню запись в трудовой книжке нужна. Он условно осужден. Его правоохранительные органы контролируют. Все это нужно для справки. Работать будешь ты, а он только числиться будет.

– Мне трудовой стаж нужен, – решил отстаивать свои интересы студент. – Оформляйте его по договору, а меня по трудовой книжке.

– Он только числится, будет. А работать ты будешь. Не бойся, заплатим. Стаж от тебя никуда не уйдет. Завтра приходи к трем часам дня.

– Я же должен по трудовой книжке работать. Вы ущемляете мои права.

– Не нравиться уходи. По трудовой книжке у нас никто не работает. По трудовой книжке у нас числятся совсем другие люди.

– А как же я? Мне страховой стаж то же нужен.

– Успеешь еще. Зачем тебе трудовую книжку такой записью портить? Иди домой, – махнула рукой в сторону двери женщина. – Готовься к тяжелей, неблагодарной, но такой нужной работе дворника. До свидания.

– А, сколько мне будут платить?

– По тарифу.

– А, это много?

– Тебе, как студенту хватит.

– Откуда вы знаете?

– Здесь работают, а не деньги зарабатывают, – осуждающе посмотрела на Гошу женщина-менеджер.

– Хорошо. Я, пошел. До свидания.

– Иди, иди.

Найденов вышел из душного помещения на улицу. Свежий воздух очистил его легкие от неприятного запаха. Иван Васильевич смиренно сидел на скамейке и о чем-то думал. Студент хотел пройти мимо, но почему-то вместо этого уселся на скамейку рядом с Сергеевым. Вонь несвежего белья и соленый запах грязного тела моментально проникли в легкие Гоши. Найденов переборол брезгливое отвращение и недоверчиво спросил:

– А, вы, что действительно орденоносец?

– Вот смотри, – Иван Васильевич протянул студенту свою трудовую книжку.

Гоша брезгливо взял ее в руки и аккуратно, кончиками пальцев, принялся листать потрепанные листы трудовой книжки. Дойдя до раздела «Сведения о поощрениях и награждениях», углубился в чтение записей, стандартных следов советской эпохи.

– Ого! Награжден Ленинской юбилейной грамотой, нагрудным знаком «Ударник десятой пятилетки» с вручением почетного подарка. А, вот! Награжден орденом Трудовой Славы третьей степени! Ух, ты! Награжден знаком «Победитель социалистического соревнования 1980 года». Выдана премия 15 рублей. Ха! Почетная грамота за длительный и безупречный труд на заводе. Так. Благодарность в честь дня машиностроителя. Понятно. Почетная грамота в честь Великого Октября. Благодарность в честь 71 годовщины Великого Октября. Вот это ретро! Присвоено звание «Ветеран производства» и премия 182570 руб. за 25 лет непрерывной работы на заводе. Колоритная подборка! И как, вы, в дворниках оказались с таким портфолио? Вот бы в резюме все это забить и послать. То-то удивились бы работодатели. Наверно, таких слов и не читали ни когда.

– А, что тут удивительного? – начал рассуждать плавным, тихим голосом Иван Васильевич. – Тогда ветераны в уважении были за честный труд. Лучшие передовики на доске Почета красовались. Бывало, идешь на работу и смотришь на свой портрет. Сейчас все это никому не нужно. Да и мы никому не нужны, – грустно закончил Сергеев.

– Не скажи. Сейчас у таких, как вы льгот больше чем у меня волос на голове. Только и слышно, что пересчитать и повысить пенсии. А, тут подработать захотел и то столько припонов.

– Что, не взяли? – посочувствовал Иван Васильевич.

– Еще не ясно. Вопрос решается. После первого собеседования кто берет на работу? Две, три встречи с работодателем должны состояться. Желающих много.

– Ты, не отступай, – посоветовал студенту Сергеев. – Конкуренты все хиленькие.

– Какие «конкуренты»! – воскликнул с досадой Гоша. – Так, один наркоша.

– Вот этот самый «наркоша» и отправил меня в больницу.

– Это еще как? – насупился Найденов.

– Избил меня, когда я утром убирался у мусорного бака. Челюсть сломал. До сих пор еще болит.

– Вот гад! На ветерана производства, орденоносца руку поднял. Нет ни чего святого! Жалко меня рядом не было. Я бы ему устроил. Почему в милицию не заявили на мерзавца?

– Неудобно. Ведь я его знаю, как облупленного. Он из моего двора.

– Надо было заявить!

– Не надо. Его отец, в свое время, на заводе у меня в учениках ходил.

– Ну, и что? Значит все можно! Безнаказанность порождает зло еще в большем масштабе. А, завтра, он вас вообще прибьет.

– Нет. Он целыми днями дома сидит. По вечерам выходит пива попить да за «дозой».

– Знаете, что, – осенило Гошу, – я откажусь от вакантной должности в вашу пользу. Вам, Иван Васильевич, работа нужнее, чем мне. Наверно, пенсия маленькая.

– Так себе, – пожал плечами Васильев. – Мне бы немного окрепнуть после болезни, помыться. Я, же сразу с больничной койки сюда пришел. Думал, приступить к работе.

– Они не имели права вас уволить! Вы же на больничном были. Вот негодяи! Мне эта женщина сразу не понравилась. Вся на «пальцах».

– Так это мать «наркоши», – усмехнулся, вяло Иван Васильевич.

– Вот оно что? Тогда вас обязательно надо восстановить на работе, а ее под «плинтус» загнать. Пусть знает свое место. Кумовство развели. Честному работяге и не устроиться на работу. Только вы, Иван Васильевич, не пейте в рабочее время. По статье уволят.

– Это я так. Выписку отметил бутылочкой пива.

– Ладно, – принял решение Найденов. – Если ветеранов не уважают, плюют им в лицо… – Гоша встал со скамейки. – Я, вас в обиду не дам этим упырям. Разберемся!

– Ты, того, – забеспокоился Сергеев, – без кровопролития. Она всех дворников вот где держит, – и Иван Васильевич показал правый кулак.

– Ерунда! Вы, главное, завтра приходите чистым, бритым, как человек. Завтра я с ней поговорю. Кстати, кто ее начальник? На сайте так распишу, обоих снимут с работы.

– Может не стоит? – засомневался Иван Васильевич. – Сами разберемся.

– Нет! оборотней надо ставить на место. Сейчас я их в интернете разукрашу.

Довольный своей решимостью Гоша крепко пожал руку ветерану производства и пошел домой сражаться в виртуальном пространстве с несправедливостью.

Иван Васильевич встал со скамейки и пошел к всемогущей начальнице дворников вымаливать помилование. «Авось простит. Ведь должна же она понять меня. Я и так пострадал. Зачем же увольнять? Договорюсь», – рассуждал он сам с собой, робко шагая по коридору в направлении белой двери.