Автор: Юрченко Михаил Петрович

E-mail: Mixail1966@yandex.ru

 

В ОДНОМ НОМЕРЕ

 

(рассказ)

 

Октябрь. Воскресенье. Хмурое, серое небо. Холодный ветер рвет и мечет. Вопреки неприветливой погоде деревья стоят гордо, независимо, открыто. Желто-зеленые, красно-бурые листья трепещут на ветру разноцветными флажками. Резкие порывы ветра, словно воздушные руки, срывают листву, которая, кувыркаясь в воздухе, покорно несется по сырой мороси навстречу судьбе. Раскисшая, покрытая рябью лужиц, черная земля, с невпопад торчащими сухими стеблями бурьяна и коротким, зеленым ершиком травы, кое-где припорошена белесым снежком-первенцем. Осенний день близится к полудню. Все идет своим чередом в потоке бесконечного времени космической вечности.

Бортиков Флор Николаевич, поджарый, тридцатидвухлетний холостяк с пышной шевелюрой каштановых волос, удобно усевшись в кресле, задумчиво наблюдает за секундной стрелкой настенных часов, монотонно двигающейся по окружности циферблата. В комнате тихо. Громкое тиканье часового механизма отчетливо отдается в его ушах. Хозяину двухкомнатной квартиры, доставшейся по наследству от дедушки, скучно и одиноко. Флор Николаевич, по жизни, подвижный человек. Бездействие утомляет его. И, наоборот, всякое движение, доставляет Бортикову удовольствие. Оно заменяет ему домашний уют, общение с семьей, «хобби» и прочее, прочее, прочее. Флор Николаевич любит дорогу, приключения, смену мест и впечатлений. Находиться, в выходной день, в квартире, для Флора Николаевича, не естественно. Скверная погода, «смазала» все его планы. Казалось, она, умышленно, не способствовала активному отдыху Бортикова. От нечего делать, Флор Николаевич, отправляется в «путешествие», по хорошо знакомой, дороге своей памяти. Вспоминая, в обратном направлении, событие за событием, он, быстренько, добирается до летнего месяца. Еще несколько дней назад… Он собирается, в этой комнате, в отпуск. На столе лежит «горящая» путевка в дом отдыха на одно лицо в южный город на берегу Черного моря… Веки, Флора Николаевича, самопроизвольно прикрывают, уставившийся в циферблат, неподвижный взгляд. Настоящее, вместе с циферблатом часов, куда-то улетучивается. Память, лучше всякой машины времени, молниеносно, переносит Бортикова в точное место, в нужный день, и необходимый час, окрасив соответствующим эмоциональным состоянием.

Летнее, теплое утро. Настроение отличное. Энергия, так и прет наружу, ищет себе применение. Флор Николаевич быстрыми, привычными движениями собирается в дорогу. Наконец, походный чемодан собран. Документы, деньги, железнодорожные билеты, туда и обратно, путевка в дом отдыха – все, аккуратно, разложено по своим местам в карманах. Время отправляться в путь.

Добрался Бортиков, до места назначения, без приключений. Довольно частые поездки на короткие и длинные расстояния предоставили ему огромный опыт успешного решения, неожиданно возникающих, простых и сложных вопросов.

В фойе дома отдыха, Флор Николаевич, быстро сориентировался. Он, уверенной походкой, подошел к администратору и, громко поздоровавшись, предъявил, стройной девушке, свою путевку. Дежурный администратор, слегка, наморщила свой лоб и, мило улыбнувшись, быстро объяснила Бортикову, как заполнить, «дежурную» анкету отдыхающего. Через несколько минут, она приняла заполненный лист и выдала, новоиспеченному постояльцу ключ от номера, напомнив, мягким голосом, о возможном появлении, в его номере, еще одного отдыхающего. Флор Николаевич благосклонно кивнул, в знак понимания и согласия. Легкой походкой, он направился к двери, разделяющей пространство фойе от пространства коридора, ведущего в свою очередь к двери двухместного номера с цифрой, выбитой на металлическом овале-брелке, прикрепленном, с помощью веревочки, к короткому ключу. Сделав несколько шагов, Бортиков наткнулся на мужчину, лет сорока пяти с короткой прической на голове и большим, относительно его роста, животиком.

Мужчина растерянно озирался по сторонам. Ему, явно, необходима была помощь. На его лице выступил пот. Большая сумка, с вещами, стояла между широко расставленных ног.

Флор Николаевич, мигом сообразил, что к чему и посоветовал толстячку:

– Обратитесь к администратору. Она поможет.

– Хорошо, спасибо, – ответил добрым, домашним голосом мужчина.

– Пожалуйста, – ответил Бортиков, краем глаза наблюдая, как мужчина тащит, явно очень тяжелую сумку, к стойке администратора.

– Не напрягайтесь, – снова посоветовал ему Флор Николаевич. – Оставьте сумку в покое. В фойе нет посторонних. Не унесут. Тем более, она, как я вижу, очень тяжелая. Подойдите к стойке и задайте вопрос. Вам ответят. И все станет ясно.

– Хорошо, я так и сделаю, – радостно согласился мужчина и, упершись животом в стойку, задал худенькой девушке свой вопрос.

Бортиков, тем временем, скрылся за дверью и оказался в просторном, светлом коридоре. Флор Николаевич, не спеша, поднялся по широкой лестнице на необходимый этаж, открыл входную дверь номера и вошел в аккуратно обставленную комнату. Привычными движениями рук, разложил, по полкам, и повесил на вешалки свои вещи. Прошелся, деловито, по комнате и отправился, в душевую кабину, смыть дорожную пыль. Из ванной комнаты Бортиков вышел в отличном расположении духа. Причесал, тщательно, волосы, надел чистое белье и решил отправиться на прогулку по новым, незнакомым местам.

В дверь тихо, не навязчиво постучали.

«Вот, кстати, и обслуживающий персонал, – решил, почему-то, Флор Николаевич. – Отлично. Отдам свои вещи. Пусть приведут в порядок». Быстрым движением руки он открыл дверной замок и, осторожно, приоткрыл дверь. В коридоре стоял мужчина, с которым Бортиков столкнулся, некоторое время назад, в фойе. Красное, потное лицо. Сумка между ног. Добрая, простодушная, открытая улыбка.

– Здравствуйте, я, ваш сосед. Зовут меня Монин Эдуард Елизарович, – представился мужчина и вопросительно посмотрел на Бортикова.

Флор Николаевич улыбнулся, как можно приветливее, и игривым тоном представился:

– Обитатель, здешнего номера, Бортиков Флор Николаевич, собственной персоной. Холост, люблю хороший отдых. Чем могу служить?

– Я, собственно говоря, – замялся, подбирая нужные слова, Монин, – то же, как вы говорите, обитатель…

– Отлично! Соседи значит. Вы, поселились рядом? Напротив? Левее? Правее?

– Как вам будет угодно, – ответил Эдуард Елизарович. И, вытер, цветастым, носовым платком пот с лица и шеи.

– А, это мы, сейчас, определим. У вас какой номер комнаты?

– Этот.

– В этом живу я, а в какой номер поселила вас администратор?

– Сюда, куда еще? – удивился непонятливости Бортикова Эдуард Елизарович.

– Так это вы, тот сосед, о котором говорила, мне, администратор? – хлопнул себя ладошкой по лбу Бортиков.

– Получается, что я, – обрадовался разрешению, непонятной, ситуации Монин. – разрешите войти?

– Конечно, конечно, – засуетился Флор Николаевич, досадуя на свою нерасторопность. – Располагайтесь, как дома. Приводите себя в порядок, и сходим, разведаем обстановку, – заговорщическим тоном предложил он своему соседу.

– Нет, что вы! – отмахнулся Эдуард Елизарович. – Надо отдохнуть с дороги, поесть.

– Разумеется! Выходим через час.

– Куда?

– В кафе, какое ни будь, зайдем. Посидим, отметим приезд. А, вечером, прогуляемся, – с ходу, составил план, Бортиков.

– Что вы, – замахал руками Монин, – мне надо привести себя в порядок.

– Приводите, – согласился Флор Николаевич. – Я, подожду.

– Отдохнуть, после дороги, – и Эдуард Елизарович, с умилением, посмотрел на аккуратно заправленную кровать, смиренно дожидающуюся долгожданного гостя.

– И, я о том же, – удовлетворенно сказал Бортиков. – Отдохнете и в путь. Славно покушаем…

– Зачем же куда-то идти? – перебил его Эдуард Елизарович. – У меня все есть. На двоих, вполне, хватит.

– Здесь? – почесал затылок, начинающий разочаровываться в соседе, бортиков. – По-моему, надо выйти, куда-нибудь посидеть, отметить приезд, – уже с меньшим порывом страсти и оттенком сомнения, в голосе, предложил Бортиков.

– Не вижу в этом необходимости, – без оттенка упрямства, на чистом, искреннем убеждении уверенно ответил Эдуард Елизарович.

– У нас ничего нет! Как же мы отметим наш приезд? – разочарованно произнес, так неожиданно выбитый из привычного ритма жизни Флор Николаевич.

– А, ничего и не нужно, – улыбнулся, непонятливому соседу, Эдуард Елизарович. – У меня все есть. Как говориться, и выпить и закусить. Я, знаете ли, не любитель всех этих хождений, посиделок. По мне, лучше домашней еды, ничего нет. Я, конечно, могу сходить в кафе, но не вижу смысла. Все с собой.

– Тогда, я схожу, что ни будь, докуплю, – предложил, оживившийся, Бортиков. – А, что, – вслух подумал он, – в номере я еще ни разу приезд не отмечал.

– Вот видите! – поддержал робкую, неуверенную мысль соседа Монин.

– Купите, что ни будь к чаю. А, я приму душ и накрою «поляну».

– Хорошо, – согласился Флор Николаевич и удалился за сладостями к чаю.

Оказавшись на улице, в незнакомом городе, среди хаотично двигающихся людей, Бортиков ожил. Уверенность и любопытство вернулись к нему с удвоенной силой. Он, быстренько, пробежался по местным магазинчикам. Через час Флор Николаевич стоял у двери своего номера с двумя целлофановыми пакетами в руках. В одном, были бутылки с пивом, а в другом, всякая закуска и сладости.

– Зачем столько! – растроганно воскликнул чистенький, свежевыбритый Монин. Его, среднего роста, толстенькое тело, было, ловко, укутано в домашний халат.

– Моя доля! – воодушевленно сообщил соседу Бортиков.

– Сколько спиртного, – недовольно покрутил головой Эдуард Елизарович.

– А, по-моему, в самый раз! – успокоил его Флор Николаевич. – На улице, как чудесно! После ужина, рекомендую, не лежать и смотреть телевизор, а прогуляться на свежем воздухе. Хорошая погода, славные девушки. У, нас с вами, такие возможности!

– Я – женат. У меня дети, – пробурчал, скороговоркой, Эдуард Елизарович, усаживаясь за стол.

– Это ничего, что семья, – независимо махнул рукой Бортиков. – Даже, наоборот…

– Как это? – глаза Монина округлились, а брови подпрыгнули к верху, смяв кожу высокого лба в гармошку.

– Ничего удивительного, – откупоривая бутылки, как, само собой разумеющееся, сказал, мимоходом Флор Николаевич.

– Не согласен! – замотал головой Эдуард Елизарович. – Верность, порядочность, честность в семейных отношениях, для меня, не пустые слова. Даже, легкий флирт, замечу я вам, не всегда уместен, особенно для женщины.

– Это еще почему? – поинтересовался, откинувшись на спинку стула, Бортиков.

– Не хорошо и все, – отрезал сухим, колючим голосом Эдуард Елизарович. – Лучше, давайте по рюмочке, за встречу.

– Вот это другое дело! – от нетерпения, заерзал на стуле, Бортиков. – А, что это у вас? – поинтересовался он из вежливости.

– Самогон, – без всяких загадок, просто ответил Монин.

– Здорово! Свой? Давно не пил «первача»!

– Хороший, очищенный… утром встал, как стеклышко. Голова не болит. Без запаха, словно и не пил вовсе. Но, предупреждаю, очень крепкий. Так, что будьте осторожны с объемами, заливаемыми внутрь желудка, – предусмотрительно посоветовал Монин.

– Учту. За что пьем? Ах, да! За встречу! Вы, меня так застращали. Я забыл, даже, что к чему.

– За встречу, – поднял рюмку Эдуард Елизарович.

– За знакомство и отличный отдых, – легонько, стукнул своей рюмкой по рюмке Монина Флор Николаевич.

Соседи выпили, крякнули, от удовольствия и крепости. Молча, закусили.

– Хоть после первой и не закусывают, – сказал, вытирая губы салфеткой, Монин, – но такую штуку, – указал он пальцем на бутылку, – и закусить не стыдно.

– Согласен. Хорошо пошла, хоть и крепкая. Повторим?

– Разумеется, –  согласился, блестя зрачками, Эдуард Елизарович. – Расслабиться можно. Доехали хорошо. Устроились в приличном номере. Завтра пойдем купаться. Что еще надо?

– Жена не одобряет? – взглядом указал Бортиков на пол-литровую бутылку.

– Жена разрешила. Сказала, что на три недели вполне хватит.

– Три недели? А, мы ее за один присест!

– Осторожно! Жидкость, серьезная, – предусмотрительно предупредил Эдуард Елизарович чересчур осмелевшего соседа. – Надо знать норму всему. И этому тоже, – указал Монин на рюмку.

– Еще по одной и все, – согласился Бортиков.

– Мне не жалко, – назидательно начал Эдуард Елизарович, а закончил вполне серьезно, – только все это ни к чему. Не это главное, а совершенно другое.

– Ладно, – махнул рукой Флор Николаевич, – достаточно нравоучительных речей.

– Вот и хорошо, – быстро закупорил бутылку с «зеленым змием» Монин.

– С этим все ясно. А, как на счет совершенно другого мероприятия? Прогуляемся вечером по заповедным местам?

– Что вы! – замахал руками Монин. – Ведь, я, имел в виду совершенно другое.

– Другое? Разве в вечерней прогулке есть, что-то предосудительное и безнравственное? Даже врачи рекомендуют, для здоровья, дышать свежим воздухом перед сном. И, еще, вечером прохладно.

– Врачи, здесь не причем. Мали ли что они там нам рекомендовать будут. Сплошная реклама, пиарят себя, одним словом.

– Не скажите. Однако, что вы хотели сказать? Я вас перебил, извините.

– Я, говорил, о семье, о друзьях, о работе, о хобби. Увлечение спиртным может перерасти в страсть, а страсть в болезнь и деградацию личности. Человек утрачивает интерес к жизни и превращается в биологический организм. Я, конечно, не имею в виду вас, Флор Николаевич, – уважительно посмотрел на собеседника Монин. – Но, согласитесь, как много людей, в наши дни, «окультурились» до животного состояния.

– Я, вас, понимаю, – согласился с Эдуардом Елизаровичем Бортиков. – Но, вы, как мыслящий человек, не можете не согласиться с тем, что и добропорядочный, безобидный обыватель-домосед, с отработанными до автоматизма правильными формами поведения в быту и на работе, не способствует инновационному развитию общества. Размеренность жизни, относительная сытость и достаток, на мой взгляд, притупляют стремление к новому, неизвестному. Жизнь превращается из движения вперед, в имитацию движения – бег на месте. Развитие цивилизации замедляется.

– Это, как в природе, – увлеченно подхватил мысль Флора Николаевича Монин. – Чистое озеро, постепенно зарастает водорослями, осокой и превращается в болото.

– Хорошее сравнение, – усмехнулся, краешками губ, Бортиков. – Здоровый образ жизни, большая, дружная семья, хорошие отношения с коллегами по работе, друзьями, интересное хобби.

– Зачем же передергивать! – брови Монина полезли на лоб, глаза широко раскрылись и стали похожи на большие, круглые линзы очков. – Во всем надо знать меру, плохом и хорошем.

– Как в пище, – решил показать виртуозные возможности своей речи Флор Николаевич. – Много соли – селитра получится. Много сахара – в одном месте слипнется. А, суть, одна – есть не возможно.

– Согласен. Вот и я об этом. У вас есть семья? Любимая работа? Какое-то занятие для себя, для души? – поинтересовался Эдуард Елизарович у Бортикова.

– Семьи у меня нет. Я не женат, – отвечал легко, словно отличник у доски, Флор Николаевич. – Работа есть, но не любимая. Я, знаете, женщин любить предпочитаю. А, хобби есть – путешествия. Всякие достопримечательности, интересные встречи. Новая информация, положительные эмоции. Одним словом – чертовски интересно! Я люблю движение. После каждой поездки заряжаюсь положительной энергией. Жить хочется! – закончил на радостной, эмоциональной ноте Бортиков.

– Как хорошо! А, я, наоборот, – размеренно, не спеша начал рассказывать о себе Эдуард Елизарович. – Я – домосед. Женат. Двое детей. На работе, все стабильно, без сюрпризов. А, увлекаюсь я, цветами. Знаете, я заядлый цветовод! – оживился Монин. – даже в выставках участвую! – похвастал Эдуард Елизарович. – Из каждой поездки, по возможности, стараюсь привезти, что ни будь экзотическое.

– У, вас, наверное, целый садик?

– Да, конечно. Цветы дома и на даче.

– Продаете?

– Что вы! Я, не для бизнеса. Я – цветовод-любитель, а не расчетливый, примитивный, цветочный инкубаторщик. У меня редкие растения. Такие растения выращивают не на убой, для продажи, а для души и восхищения их красотой. Они – великолепны! У меня есть фото. Я, с удовольствием, покажу вам моих любимцев, – ласково, любовно закончил свою речь Монин.

– Буду очень признателен, – слегка кивнул головой Бортиков.

Эдуард Елизарович вытащил конверт с фотографиями и принялся подробно рассказывать о каждом цветке.

Бортиков посмотрел на стопку фотографий, грустно вздохнул, посмотрел в окно и предложил:

– А, может, пройдемся. Посмотрим достопримечательности. Может, где цветы декоративные выращивают на продажу?

– Что вы! Разве настоящий любитель продаст свой шедевр! Так вот какого вы мнения о нас – цветоводах! – расстроено и чересчур громко заговорил Монин. – Хотя, – вдруг, резко поменял он свое мнение, – конечно пройдемся. Я, читал на сайте, что здесь продают превосходные, редкие экземпляры цветов. Даже заграничные. Приобрести такую штучку, это было бы супер!

– Вот видите, – встал со стула Флор Николаевич, – быстрее вперед! Навстречу приключениям и экзотическим цветам!

– Пойдемте, пойдемте, – воодушевился Монин возможностью заполучить интересный биологический экземпляр.

Вечер прошел, по меркам Бортикова, так себе.

Эдуард Елизарович был очень доволен. Он узнал у местных цветоводов адрес здешнего общества цветоводов-любителей.

– Завтра же пойду к ним, – решил Монин. – Может, составите компанию?

– Спасибо, – укладываясь спать, сквозь зевоту, ответил Бортиков, – я съезжу на экскурсию. Здесь очень много интересного. Давайте махнем вместе.

– Не могу, – поворачиваясь на бок, сказал важно Эдуард Елизарович. – завтра у меня ответственная встреча. Если повезет, то приеду с цветочным «трофеем».

– В таком случае, я желаю вам удачной поездки и спокойной ночи.

– И вам интересной, увлекательной поездки. Завтра поделимся своими впечатлениями. Спокойной ночи.

На следующий день цветовод и путешественник позавтракали в кафе и разъехались по своим, любимым, делам.

Вечером, на подоконнике их номера, стояли три горшка с цветами.

Эдуард Елизарович сиял от счастья и гордости за свою коллекцию.

– Я, приобрел чудные экземпляры, дорогой мой, Флор Николаевич! Рекомендую…

– Прямо, как людей, – улыбнулся Бортиков.

– А, как вы хотели? – удивился Монин. – Ведь это же живые цветы! Они все слышат и понимают. Они все чувствуют. За ними, как за детьми, нужен глаз да глаз. Нежный, правильный уход, как за женщиной.

– Я, знаю, – нетерпеливо заговорил Бортиков. – А, я был…

– Что, вы, делаете? – возопил Монин.

– А, что? – удивленно посмотрел на него Флор Николаевич.

– Вы, положили сигареты рядом с Комнатной липой!

– И, что?

– Спармания не выносит затхлый воздух. Рядом с ней нельзя курить!

– Я, не курю. Впрочем, уберу сигареты. Если хотите, откроем окно, что бы Комнатной липе лучше дышалось. Свежий воздух, прохлада.

– Что вы! – замахал руками Эдуард Елизарович. – Спармания плохо переносит сквозняк.

– Час от часу не легче, – покосился на соседа по комнате Бортиков. – А, это, что за экзотика? Длинные. Таких цветов я еще не видел.

– Это Стрелитция. И, с вами, я полностью согласен. Цветок экзотической красоты.

– А, это, что за колба? – показал взглядом Флор Николаевич на следующее «чудо света».

– Это Бутылочное дерево.

– Бутылочное? Прямо пивной фестиваль.

– Что вы, что вы! – вновь, замахал руками Эдуард Елизарович. – Это Бокарнея. Слоновья нога.

– На бутылку больше похоже, – пожал плечами Бортиков, пристально всматриваясь в растение.

– Знаете, что, — начал, как-то неуверенно, Эдуард Елизарович, – меня пригласили, более подробно, познакомится с местным опытом разведения, в теплом климате, экзотических цветов.

– Это очень интересно, но я не смогу составить вам компанию. Хочу съездить…

– На очередную экскурсию. Угадал?

– В общем, то, да.

– Я, не об этом. Конечно, у каждого свои интересы…

– Своей непохожестью мы и интересны друг другу, Эдуард Елизарович.

– Согласен, но, я, вот о чем…

– Вы хотите привезти еще цветы? Привозите на здоровье. Места всем хватит.

– Нет. Я, если это вас не затруднит, попрошу вот о чем, поухаживать за этими чудными, но капризными жильцами, несколько дней.

– Прямо, как дети, – Бортиков, осторожно, взглянул на Эдуарда Елизаровича. – Конечно, поухаживаю за этими карапузами, несколько дней, – обнадежил он Монина.

– Вот и чудесно, хорошо. Вы меня так выручите!

– Вы мне расскажите только, что делать с цветами. Как за ними ухаживать?

– Разумеется, разумеется. Я сам не ожидал. Однако меня пригласили… очень полезный опыт… потом, я поделюсь с ними своим опытом выращивания цветов в наших, непростых широтах.

– Конечно, конечно, – быстро, быстро закивал головой Бортиков. – Главное, инструкцию оставьте по цветам. Как поливать и так далее.

– Завтра, я вам все расскажу, подробно. А, сейчас, как говорится, утро вечера мудренее. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. Однако, еще рано спать. Я, пожалуй, пройдусь по улице. Подышу свежим воздухом.

– Подышите. Желаю приятной прогулки и побольше острых ощущений. Меня, в дрожь бросает, как только представлю, что завтра увижу и услышу столько интересного и полезного для себя.

– Представляю…

– Нет, вы не можете представить…

– Хорошо, тогда представьте вы, а я пойду, пройдусь. Разомну косточки. Спокойной ночи.

– Спасибо. И не волнуйтесь. Я сплю очень крепко. Хотя сегодня, весь, как на иголках. Однако постараюсь вздремнуть.

– Может со мной. Сон нагуляем.

– Нет. Я не привык ходить по ночам.

– Так еще не ночь. Детское время.

– Нет, нет, нет. Я, спать.

– Хорошо, тогда я пошел. Не буду мешать вашим переживаниям, мечтам и надеждам.

– Спасибо, и вам удачной прогулки.

Бортиков бесшумно вышел. Осторожно закрыл за собой дверь и направился к выходу. Пришел он поздно. Сосед крепко спал. Флор Николаевич тихо разделся, лег и быстро уснул. Утром он проснулся, и первым делом, посмотрел на часы. Золотые стрелки на белом циферблате показывали сорок семь минут одиннадцатого. «Ух, ты! – подумал Бортиков. – А, инструктаж?» Он быстро повернулся на другой бок. Эдуарда Елизаровича, конечно же, уже не было в номере. На тумбочке Флора Николаевича лежал лист, вырванный из блокнота. Это была короткая инструкция по уходу за цветами. Бортиков быстро прочитал записку и обсудил ее мысленно: «А, все ясно. Ничего сложного. Этот поливай… этот не очень… этот проветривай… примитив, справлюсь». В первый день, Флор Николаевич, решил не трогать цветы, рассудив, что хозяин сам о них позаботился. На другой день, Бортиков решил осуществить полив. Но, листка, с инструкцией, на тумбочке не было. «Видимо, он упал на пол, и горничная выбросила его, как мусор», – решил Флор Николаевич, с досадой почесав макушку своей головы. «Может, спросить у кого? – засомневался он. Но, тут же, быстро, оправился от налета сомнений и рассудил так: – Вот эту «пику» тоненькую, длинную поливать, надо мало. Этот цветок «худой». Много воды ему вредно. А, вот эту «бутылку слоновью» надо поливать хорошо. Какой корень большой у основания. Как верблюд, воду пить будет. Надо залить его хорошенько водой, а то еще засохнет. Вот этот цветок… Ему, главное, свежий воздух. Поливать его буду, как вот этот, «худенький» и длинный. Вроде, разобрался. В принципе, все ясно и без инструкции. Зря волновался Эдуард Елизарович! Я, и не в такие вопросы решал!» Довольный своей смекалкой и находчивостью, Бортиков стал поливать цветы согласно разработанной им инструкции.

Вечером позвонил Эдуард Елизарович. Сообщил, что приедет через три дня. Поинтересовался, как цветы? Бортиков заверил его, что растения находятся под неусыпным контролем. Успокоившись, Монин пожелал Флору Николаевичу приятного отдыха и, попрощавшись, положил трубку.

Каждый день Бортиков исправно поливал цветы, согласно разработанной им методике.

На третий день, вечером, приехал Эдуард Елизарович. Он, случайно, встретился в фойе с возвращавшимся, с прогулки, Флором Николаевичем. Они, присели, на уютный, небольшой диванчик, обменяться впечатлениями. Бортиков, подробно, во всех красках, рассказал о местных достопримечательностях, о том, что «подгорел» немного на пляже. Монин, с удовольствием, рассказал о своих встречах с садоводами-любителями. О том, что узнал много нового и интересного. О настоящей лекции, которую он, экспромтом, прочитал местным цветоводам и, как они, внимательно, его слушали. О тонкостях, в выращивании комнатных растений на юге и севере. Обменявшись, накопившейся информацией, соседи, в отличном настроении и превосходном душевном состоянии, направились к себе в номер.

Эдуард Елизарович, первым делом, подошел к своим цветам и обомлел. Улыбка, словно сухой песок, «осыпалась» с его пухлых губ и упала вниз вместе с нижней челюстью.

Бортиков замер в недоумении. Ему, показалось, что сосед поражен его цветоводческой деятельностью, но по мере того, как глаза Эдуарда Елизаровича, наполнялись слезами, Флор Николаевич понял, что произошло, что-то нехорошее. Но, что? Ведь он, все делал по инструкции.

Дрожащими руками Монин потрогал землю во всех горшках.

– Что, вы, наделали? – наконец прошептал он. Его круглое лицо стало овальным. Эдуард Елизарович, как показалось Бортикову, даже похудел, в одно мгновение.

– А, что? – развел руками Флор Николаевич. – Все делал, как вы говорили.

– Я, ничего вам не говорил! – громогласно шептал Монин. – Я, Флор Николаевич, писал.

– Да, писали, – согласился глухим, невнятным голосом, нашкодившего сорванца, Бортиков.

– Где моя записка? – молниеносно спросил Монин, резко протянув левую руку вперед.

– Записка? Ее нет. Она, куда-то затерялась в первый же день. Наверно, ее уборщица, случайно, выбросила. Можно спросить…

– У кого? – злобно сверкнул глазами Эдуард Елизарович.

– У горничной или у администратора, – несмело, предложил Бортиков.

– Вы, уважаемый, издевались над цветами, целую неделю! – подняв, к верху, указательный палец правой руки, возопил Монин.

– Я, поливал по инструкции, – твердил свое Флор Николаевич.

– Чьей инструкции? У, вас, не было ни какой инструкции! – выводил на «чистую воду» лгунишку Эдуард Елизарович.

– Была, – буркнул, себе под нос, Бортиков.

– Откуда? Чья? Вы же ее потеряли! – не оставлял камня на камне от псевдо логических объяснений Бортикова разгневанный Монин.

– Я, ее сам разработал. С учетом внешнего вида и габаритов растения. Все по науке, – хотел, хоть как-то, защититься от праведного гнева соседа Флор Николаевич.

– По-науке? Цветок Стрелиция поливается обильно, а вы? У него совершенно сухая земля! Цветок Бокарнея не терпит переувлажнения, а он у вас растет в болоте! Цветок Спармания нуждается в свежем воздухе!

– Я, не курил в комнате, – чистосердечно признался Бортиков.

– Этот цветок не переносит затхлый воздух. А, вы, постоянно держите окна закрытыми, – «давил» на соседа Эдуард Елизарович.

– Но, ведь меня не было целыми днями дома, – находил всему резонное объяснение Флор Николаевич.

– А, вечером? Я, конечно, понимаю, что вы вовсе не обязаны возиться с этими цветами, — с обидой в голосе, полном неоправданных надежд, сказал Монин. – Но, вы могли уточнить у меня, как правильно поливать каждое растение. Я, вам, объяснил бы.

– Мог. Но, и могли напомнить мне, как именно надо их поливать, – стоял на своем Бортиков. По его виду было видно, что он только частично признает свою вину.

– Согласен. Но, вы сказали мне, что все нормально, – не принимал обвинений, на свой счет, и Монин.

– А, все и было нормально, – сунул руки в карманы и сделал шаг назад, словно он тут не причем, Флор Николаевич.

– Где же «нормально»? Цветы гибнут! Разве, вы, не видите? – очень эмоционально воскликнул Эдуард Елизарович.

– Давайте, вместе, справим сложившуюся ситуацию, – предложил, скромно, Бортиков.

– Хорошо, – успокоился, немного, Монин. – Постараемся их спасти. Только без самодеятельности.

– Согласен. А, я, в свою очередь, –  предложил, баш на баш, Флор Николаевич, – покажу здешние достопримечательности. А, то вы, наверняка, заблудитесь.

– Хорошо. Я, действительно, плохо ориентируюсь в незнакомом, окружающем пространстве.

Консенсус был найден.

Флор Николаевич моргнул и очутился в своей квартире. Его настроение напоминало пирог с начинкой. Снаружи мягкая, ароматная и, одновременно, хрустящая грусть. А, внутри, очень приятный вкус, повторно прожитой, жизни.

Часы громко тикали, отсчитывая мгновения вечности.